Автор
Такой зимы со снежными шапками и холода, какую они видели последние десятилетья, больше никогда не появится. Подполковник Краснов смотрел на непривычно холодное утро через стекло замерзшего окна — все было покрыто льдом и белым ковром. Он не мог понять, зачем его командировали в этот край, когда мать уже устроила жалобу на суровые условия службы из-за недавнего снежного шквала....
– Странная недоработка для тачки, которая, между прочим, под сотню стоит. Тысяч американских долларов, – усмехнулся Краснов, практически один в один цитируя ее жениха. Дуня почувствовала, как от досады у нее тяжелеет внутри. Почему-то стало так стыдно… За собственного мужика стыдно. Особенно на контрасте с другим мужиком.
– И на старуху бывает проруха, – холодно заметила Дуня, раздумывая над тем, как бы ей все же отмазаться от продолжения вечера. И, как будто почувствовав, что она готовится слиться, Краснов замахал руками:
– Глядите, кого я все же поймал.
Тамерлан, который был вовсе не Тамерланом, а Иннокентием Коганом[2], оживился. Галантно вскочил и, не дожидаясь помощи от официантов, принялся сдвигать тарелки. Дуня в который раз поразилась тому, как он изменился. Из дистрофично худого, откровенно нелепого, невзрачного мальчика превратившись в обаятельного мужчину с просто убийственной харизмой.
– Можно считать, у нас двойное свидание? – усмехнулся Там.
– Скорее, дружеская встреча.
– Ты разбиваешь мне сердце.
– Ничего не могу поделать, Иннокентий. Ты опоздал, – поддержала шутливый тон беседы Дуня.
– Да-да, я слышал, что ты собралась замуж, но этого ведь пока не случилось, так что… – хулигански подмигнул он.
– Становись в очередь, Коган, – тоже вроде бы шутливо парировал Краснов, подливая вино в бокал. Но когда их с Дуней взгляды встретились, тот выглядел убийственно серьезным. Там, ничего такого не замечая, захохотал.
– Что там происходит?
– Сёма! – в зал влетела всклоченная Юль Санна.
– Ты же пошла домой… – изумилась Дуня.
– Скажи мне, что твой танк прорвется до больницы!
Вся расслабленность слетела с Краснова в одно мгновение:
– Думаю, да. Случилось что-то? С детьми?
– Да нет! Типун тебе на язык. Вон… Хозяйка наша рожать удумала.
– Мариам?!
– А то кто?! Звоню в скорую, а те, представляешь, заявляют мне, что не поедут. Мол, погодные условия им не позволяют! Ну, доберусь я до их главного… Там, ну, что ты сидишь?! Давай, поднимай, задницу. Ты гинеколог, мать его, или кто?! Поедешь с ними.
– Вот тебе и выходной, – застонал Коган, действительно выбираясь из-за стола.
Глава 11
Пока Семен пробирался к городу вниз по склону, его школьная подружка Мариам лила в три ручья слезы. И благодарила.
