Автор
В Иване Кутепове жила обыденная жизнь: монтажировка новой Ленинского проспекта, обеденная супруга Ольга Степановна, их несущийся дом. Но рядом тихо курят в дымчатых фонарях старые дома, и эта простота накрывается призрачной грустью. "А жизнь была совсем хорошая" — роман о людях, которые строят новые города и мир, но не всегда замечают красоту простого быта....
И с любовницей, кстати, ну, если она не дура, можно с удовольствием потереть «за жизнь». И она будет делать вид, что все это ей жутко интересно. Ну, все твои жалкие бредни по поводу несовершенства, недовольства, все твои неразрешимые вопросы, короче, весь твой кризис среднего, блин, возраста ее будет «глубоко» волновать. Вроде бы. И еще – так, на всякий случай, – посмотрю я на тебя лет этак через пять, ну, если ты с этой теткой продержишься. Будешь ли ты так же страстно срывать с нее одежды и заваливать в ванной.
– Я про любовь, Дим, – напомнил он.
– Так и я про нее же! – удивился Димон. – Сначала волненье, потом наслажденье, потом… – ну, в песне, помнишь?
– Циник, – ответил он.
– А ты – дурень, – спокойно отпарировал друг, – и неизвестно, что хуже. Точнее – известно.
* * *Она спала на его плече. И пахли медовым шампунем ее волосы, и почему-то мандарином – кожа. И дыхание ее было таким спокойным и теплым, что он думал только одно – ничего… Ничего ему больше не надо. Кроме этой тихо спящей женщины рядом.
И чего тут размышлять? Хотя бы эти сорок минут.
Он осторожно погладил ее плечо. Она чуть дернулась, поджала губы, втянула носом воздух и… открыла один глаз. Его всегда это смешило.
– А второй? – спросил он.
– Второй еще поспит. Минуты три, – тихо и чуть хрипло ответила она, – можно?
Он кивнул – пусть поспит! Можно.
Она облегченно вздохнула и закрыла второй.
Он выпростал руку из-под ее шеи и пошел на кухню. Странно, что эта полупустая, ободранная чужая квартира, с нищим и хромым комодом шестидесятых годов, с обвисшими и выгоревшими шторами, с трехрожковой пластиковой люстрой и грохочущим холодильником «Ангара», казалась ему милее и теплее его собственных, трехкомнатных хором в новом доме – кухня пятнадцать метров, два санузла, спальня на заказ из Италии (ждали почти год) с дизайнерской плиткой и тангенционным паркетом – разумеется, дуб, – с плазмой во всю стену и черно-белым ковром из перуанской коровы; его небедный, со вкусом и тщательно обставленный дом был ему ЧУЖИМ.
В которое, кстати, ему совсем не хочется возвращаться. Или он немного, совсем слегка, лукавит?
Он допил остатки остывшего чая, выкурил сигарету и посмотрел на часы.
– Пора, – вздохнул он, – вот теперь уже точно пора.
