Автор
В Иване Кутепове жила обыденная жизнь: монтажировка новой Ленинского проспекта, обеденная супруга Ольга Степановна, их несущийся дом. Но рядом тихо курят в дымчатых фонарях старые дома, и эта простота накрывается призрачной грустью. "А жизнь была совсем хорошая" — роман о людях, которые строят новые города и мир, но не всегда замечают красоту простого быта....
Средняя жена и средняя мать. И за все это у нее есть то, о чем и не мечтают миллионы прекрасных женщин. И еще – завидуют ей. Например, ее беспечности. Свободному времени. Возможности закрыть за собой дверь и уехать в Борисово. В раздолбанную квартиру бабки Пелагеи.
Чтобы там… На старом диване, на постельном белье в пошлый розовый горошек обнять его, прижаться к нему, вдохнуть его запах и…
Эти три часа – огромных, непомерных, колоссальных, мгновенных, незаметных…
Быть самой счастливой женщиной на свете.
Открылась входная дверь, и Лина услышала, как пришел муж, Виктор.
– Ты дома? – крикнул он.
Она ответила, не вставая.
– А почему в темноте? – удивился он, зашел в комнату и включил свет.
– Голодный? – спросила Лина, вспомнив, что в холодильнике есть только две вчерашние котлеты. Хороша жена!
Он мотнул головой.
– У мамы поел.
Ну разумеется! Какая мама не накормит?
Он сел в кресло напротив и посмотрел на нее. Их взгляды столкнулись.
Он. Он хорош, кстати. Очень хорош! Подтянут, высок, никаких складок и лишних отложений.
А ведь хорош, правда! Чуть седоватые, достаточно густые волосы. Синие глаза, белые зубы. К тому же – профессор. Доктор наук. Вот уж, наверное, на кафедре хороводы вокруг него! Мечта, а не мужчина.
Только не ее – чужая. А она-то все про него знает. Рассказать всем этим соплюшкам – ни за что не поверят.
Только она знает, чего ей не хватает… Только она. И так все просто, господи! До противного просто. Тепла не хватает. Поддержки. Нежности, ласки. Понимания – вот чего. Много? Наверное…
И вправду – стерва.
Виктор лег на свое «законное» место и блаженно вздохнул – это означало, что он очень устал.
Лина молчала. А требовалось, наверное, если не пожалеть, то хотя бы посочувствовать.
– Гасим свет? – игриво спросил он.
Она не ответила и выключила ночник. Отвернулась. Он провел рукой по ее плечу. Она еле сдержалась, чтобы не дернуться. Только сжалась как пружина.
– Линок! – жалобно произнес он. – Ну что ты, право слово! Как замерзшая!
Она повернулась к нему. Родной? Близкий? Знакомый до боли – во всем? Понятный и предсказуемый… Она доподлинно знает все, что сейчас будет. Все.
