За таким ценным предметом обычно посылают целый отряд воинов…
— Большой отряд привлекает больше внимания, — пробормотал я и, отпустив Эландера вперед, выкрикнул из темноты Турома.
Гном тут же встал рядом, благо Нетуром по-прежнему выяснял отношения с племянником главнокомандующего.
— Ты сам знаешь, ааргх, все. Малышом прозываемый, — честно покаялся подгорелый бородач. — Говорить не хотел, тебе надо оно? Скажу, ладно, увидеть успел что. Жрец в плаще черном, рядом убийца, отпустили мы коего. Прямо морда на меня дракона в лицо смотрела, а глаза были ее…
— Глазами Сун, — скорее утвердительно, чем вопросительно заключил я.
Гном икнул, сокрушенный моей невероятной догадливостью.
— Велик ты нереально, воистину славен, однако! Честь нам с тобою таким идти до победы. Сун же, возможно, не с тем, не туда и не так двинулась в путь, дракон поглотил душу ее, видно, и тело…
А вот это было бы слишком просто. Не говоря о том, что еще никто не слышал, чтобы в звероящере неожиданно воплотились черты съеденных им жертв. Скорее всего, дело в ином, но думать на эту тему мне абсолютно не хочется. Потому что если я прав, то мы имеем дело с таким могущественным волшебником, что вляпались уже по самые лесные орехи и влипли так, что мне самому страшно. Хотя ааргхи, по идее, этого чувства лишены, кому-то очень удобно представлять нас тупоголовыми громилами с напрочь отсутствующим инстинктом самосохранения. А в моем случае это далеко не так.
Спустя недолгое время тоннель вывел нас в еще большие покои, нечто вроде подземного каминного зала. Здесь мы и встретили ожидавших нас эльфов. И встреча была не самой приятной — чего уж приятного в лицезрении аккуратно обглоданных скелетов… Я не вру, на этот раз нам даже света не понадобилось, ровно двадцать факелов вспыхнули по цепочке едва ли не одновременно, а горящую свечу держала высокая хнара, так и не вытащившая стрелу Эландера из своей пустой глазницы.
— Заходите-заходите, мы всегда рады гостям!
— Гр-р-р!!! — взревел я во всю мощь легких, потому что напугался до смерти.
Во всех умных книжках написано, что мы начисто лишены чувства страха, но это ложь, просто у нас, ааргхов, страх проявляется в одновременной агрессии. Вот мой двоюродный дядя был жутким трусом, в деревне над ним все смеялись, но именно его наш герцог всегда нанимал для особо опасных дел — штурма, набега, прикрытия отступления. Дядя безумно боялся боли, поэтому со страху убивал всех, кто может ему ее причинить. Один против пятидесяти бойцов — шел запросто! Такого больше никто не мог повторить. Дядю убили подло, спящего, стрелой, издалека, до сих пор неизвестно кто.