Солнце ушло, облака окрасились в синий цвет, а горы погрузились в серо-стальные сумерки.
Коул смотрел на затаившийся в мрачной глубине каньона Абандон, безжизненный и темный, думая о тех шести мужчинах, что отправились на перевал. Страшно ему не было – наоборот, проповедник испытывал необычную отстраненность, как будто существовал где-то вне себя и наблюдал за разворачивающимися событиями сверху, со стороны, без боязни и тревоги.
И все же он прислушивался, ожидая выстрелов и не зная наверняка, долетит ли их треск до него от перевала.
Скоро должна была наступить ночь. Он замерз, и у него разболелась голова.
Неожиданно внизу, в каньоне, замигали крошечные вспышки.
Проповедник очнулся. Руки у него тряслись от холода.
Процессия огоньков продвигалась через пустой город. Стивен достал из кармана два патрона, переломил двустволку и загнал патроны на место, приговаривая негромко:
Охотники за скальпами добрались уже до северной окраины Абандона, и Коул видел, что они поворачивают лошадей к церкви, идя по следам, оставленным покинувшими город жителями. Его губы шевелились в темноте:
Выйдя из коридора, Джосс села в сторонке, на краю пещеры, спрятав под шаль перепачканные липкой кровью руки. Какой-нибудь завсегдатай салуна, увидев ее без сопровождающего, мог бы удивиться отсутствию Эла, и тогда потребовалось бы внятное и достоверное объяснение.
Она как раз и пыталась сочинить что-то, что могло бы сойти за правду, когда снаружи, за железной дверью, грохнул выстрел.
Все охнули. Заплакали дети. Мейсон Стетлер призвал мужчин с оружием собраться у входа, и десятка два человек откликнулись и подтянулись к железной двери, где приняли некое подобие боевого порядка. Они ждали.
Джослин насчитала пять быстрых, последовавших один за другим выстрелов из револьвера. А потом трижды грохнул дробовик, после чего стало тихо.
Стивен вставил два патрона в дробовик и перезарядил револьвер.
Два мертвых дикаря лежали в туннеле у него за спиной. Еще два – на краю обрыва.
Его самого даже не задело, но сердце проповедника колотилось так быстро, что думать он уже не мог.
Внизу, в нескольких сотнях футов оттуда, к церкви подтягивалось все больше огоньков. Коул слышал конское ржание и стук пробивающих наледь копыт.
Дрожа всем телом, Стивен сделал несколько шагов назад, в туннель, и закрыл глаза, чтобы успокоиться.
Всадники приближались.
Проповедник выдохнул от неожиданности, увидев спешившихся Ооту Уолласа и Билли Маккейба. Пробившись через снег, они вскарабкались на выступ и теперь стояли у самого входа в штрек.
Бурая лошадка Ооту смотрела на Стивена молчаливо-настороженно, и ее зубы, как не раз случалось на прошлой неделе, удлинились и заострились в свете фонаря.
Уоллас сплюнул в снег табачную жвачку.