В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
Знаешь, почему?
Грузин молчал, только дышал тяжело, как спринтер, который минуту назад финишировал.
— Ну, подумай! Нас, абхазов, триста тысяч, а вас больше трех миллионов. При желании вы под миллион человек мобилизовать можете. Так почему же мы вас боимся-то, а?
— Потому что мы вас всех перебьем!!
— Не-ет, — протянул Гигла. — Мы вас не поэтому боимся. А потому, что если война начнется, если этот самый миллион в нашу маленькую страну вторгнется, то где же мы вас, спрашивается, хоронить-то всех будем?! Так что мы боимся, очень боимся!
Грузин зарычал — по-другому этот звук просто никак нельзя было назвать.
— Замолчите!!! Или я вам рты позатыкаю вашими же носками!
— Попробуй, малыш, попробуй, — прогудел Барцыц. — Что-то я сомневаюсь, что у тебя получится. Я и связанный любого грузина стою, а уж такого задохлика, как ты, точно.
Парень рванулся вперед. Автомат он бросил на столе. Видимо, он полагал, что ничем особенно не рискует — в конце концов, оба его пленника были связаны. А может, ничего он и не полагал, а просто голову потерял от ярости, чего Гигла с Андреем и добивались.
"Он кинулся к Гигле, склонился над ним, попытался развязать правый ботинок абхаза — видимо, всерьез собирался свою угрозу насчет носок исполнить. К Сабурову он стоял спиной. Андрей понял, что пора действовать. Он, извиваясь, подполз чуть ближе — внимания на это грузин, увлеченный своим делом, не обратил, Гигла дергался, плевался, в общем, всеми силами внимание врага отвлекал. Андрей подогнул связанные ноги и что есть сил ударил грузина носками под коленки.
— Андрей, зубами! — рявкнул он.
Сабуров рванулся вперед. Голова упавшего грузина была от него в полуметре — немалое расстояние для того, кому приходится двигаться словно гусенице, сгибаясь и разгибаясь.
