В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
Вплоть до признания России не нейтральным государством, а одной из сторон конфликта. Тогда и до потери Россией международного мандата на миротворческую деятельность в этом районе недолго. Думаю, ты можешь себе представить, что будет, если вместо нас здесь встанут американцы, англичане или еще какие натовцы.
Андрей хорошо себе это представлял. Как замечательно натовцы умеют заниматься миротворческой работой, показала их деятельность в Косове. Там обязанности миротворцев выполняли кейфоровцы — это международные вооруженные силы, называются так они по английской аббревиатуре KFOR.
— В общем, нельзя признаваться, — продолжил тогда Скат. — Что угодно ври, хоть инопланетянином назовись, но сознаваться, что на Россию работаешь, не смей. Обещай мне, что не сделаешь этого!"
"Андрей пообещал.
Тут самолет остановился, и все мрачные мысли из головы Андрея вылетели — стало просто не до них. Техников пока видно не было, но появиться они могли в любую секунду. Андрей и Скат выскочили наружу и быстро забрались под самолет. Откуда появятся люди, было неясно, так что лучше посидеть там, где наверняка сразу не заметят. Они лежали совсем рядом, Андрей слышал дыхание Ската, видел пистолет с удлиненным глушителем стволом в его руке.
С минуту ничего не происходило. А потом впереди послышались приближающиеся шаги.
Скат напрягся. От его действий сейчас зависело все. Выскочить слишком рано — и есть риск промахнуться. Чуть опоздать — и техники могут заметить, что прилетел не такой самолет, какой они ожидали.
«Сколько их там, интересно? — подумал Сабуров. — Явно не один. Эх, хорошо бы два! Ну! Что Скат тормозит? Пора уже!»
Действительно, шаги были совсем близко.
Скат выкатился из-под самолета, двумя руками вскинул пистолет, и прозвучало четыре хлопка — все они уложились в секунды, а звуки были тише, чем от открываемой бутылки шампанского.
