В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
Отлично, значит, они его не видят — а то было у Сабурова опасение насчет какой-нибудь дырки в стене или скрытой видеокамеры. Он сделал еще несколько шагов спиной вперед, а потом повернулся и пошел нормально. Скат стоял возле одного из самолетов.
— Тебе тот, — он кивнул на соседний.
— Какое там управление? — спросил Андрей.
— Справишься! Тебе на нем не фигуры высшего пилотажа демонстрировать! Ну, залезай!
— Как выезжать будем?
— А через основные ворота! Я первый, ты за мной! — С этими словами Скат нажал какой-то рубильник, торчавший из висящей на стене черной коробки.
«Хорошо, что они не доперли электричество отрубить», — промелькнуло в голове Сабурова, когда он устраивался в пилотском кресле. Кстати, Скат оказался прав — большая часть приборов оказалась знакомой, по крайней мере, сомнений в том, что он сможет взлететь, не было. Разумеется, до настоящего летчика ему было далеко, он умел пилотировать самолет примерно так же, как можно часа за два научить водить машину человека, первый раз севшего за руль.
«А ведь перед воротами куча народу», — подумал Андрей, когда его самолет уже стронулся с места, следуя за тем, в котором сидел Скат.
Скат действительно рассчитывал именно на это. Есть такая смешная пословица: «У бегемота очень плохое зрение, но при таком весе это совершенно не его проблема». Появление самолетов из ангара было наглядной иллюстрацией к данной народной мудрости. Когда ворота ангара стали открываться, столпившиеся перед ними солдаты вскинули оружие, приготовившись изрешетить нахального террориста.
