В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
— В общем, к счастью, абхазы такой попытки делать не стали, — сказал Андрей. — Нашлись у них там умные люди, которые решили, что достаточно свою землю освободить, а на чужую лезть не стоит. Молодцы. За это я их отдельно уважаю, не всякий народ на их месте сумел бы так вот остановиться, не увлечься местью. Так что, Левша, грузины, конечно, обиделись. Но о том, чтобы снова к абхазам лезть, первое время и не думали — очень уж крепко по зубам получили. Вместо этого они стали им пакостить по дипломатическим, информационным и экономическим каналам.
— Понятно, — кивнула Света. — А дальше что?
— А дальше ситуация застыла. Абхазия де-юре является частью Грузии, но реально Тбилиси там не то что ничем не управляет — ни один грузин туда носу сунуть не осмеливается в открытую.
— Это точно, — сказал Скат. — Вот, в общем, и вся история. Примерно так ситуация и выглядела до самого недавнего времени.
— А что, с этого самого недавнего времени она стала изменяться? — спросила Света.
— Как ни печально — да, — тихо сказал Скат.
— И в чем эти изменения выражаются?
— Смотрите.
Скат встал с места, прошелся туда-сюда вдоль стола, потом остановился лицом к соратникам и поднял перед собой правую руку с растопыренными пальцами.
— Первое, — он загнул один палец. — Вы, думаю, в курсе, что последнее время отношения России и Грузии здорово ухудшились?
Все закивали — еще бы они были не в курсе.
— Второе, — продолжал Скат, загибая второй палец.
