В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
Но Андрей очень серьезно подозревал, что так надолго Гигла вернулся в Абхазию не для того, чтобы отдохнуть — такие люди от борьбы никогда не устают, — а как раз затем, чтобы ее продолжить. То ли сам догадался, какой оборот могут принять события в Грузии, то ли подсказали ему. Впрочем, рана тоже, видимо, свою роль сыграла — да и вообще, призадумался, надо полагать, абхаз над тем, что всю жизнь с автоматом наперевес по миру не поскитаешься, нужно хоть какую-то тихую пристань себе оборудовать. Собственно говоря, мысли не шибко оригинальные — к таким рано или поздно все кондотьеры, флибустьеры и прочая подобного рода публика приходила.
Кстати, актером абхаз тоже оказался превосходным.
— Здравствуйте, дорогие мои! — густым, сочным басом провозгласил Гигла, когда борт корабля коснулся причала. По легенде, Скат был его старым и хорошим знакомым.
— Привет, Гигла! Ну, вот мы и приехали, заждался нас, поди? — отозвался командир группы — тоже без малейшей фальши в голосе.
— Не без того, — согласился абхаз. — Ну, да ничего, друга в гости ждать — это даже приятно. Вылезай, Алексей, из этой посудины, дай я тебя обниму! И познакомь меня со своими родственниками!
— Сейчас!"
"Кораблик окончательно причалил, все стали выбираться из него.
— Ну, пойдемте ко мне, — пробасил Барцыц. — Лучшие места для вас оставил, самые лучшие. Столько народу упрашивало — пусти, Гигла, в самые лучшие комнаты, денег обещали много, но я отвечал — нет. Говорил, что должен мой друг с семьей приехать, эти комнаты для него.
— Прямо так уж и много народу просило? — с подначкой спросил Скат. — Помню, в прошлый раз у тебя клиентов было негусто.
