В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
А ведь он демобилизовался за год до того, как у них отношения с миротворцами ухудшились. И сейчас никакого отношения к базе не имеет! Тем не менее даже те абхазы, с которыми он был неплохо знаком, кого считал если не друзьями, то хорошими приятелями, смотрели на него косо и разговаривали нехотя. В дом ни один не пригласил — это много что значит, особенно помня о традиционном кавказском гостеприимстве. Здесь не зовут в гости, только если очень плохо относятся."
"Впрочем, несмотря на неласковый прием, кое-что узнать Андрею удалось.
Насчет того случая, когда за девушкой кто-то гнался, Андрей тоже пытался расспросить, даже узнал, что это за девушка, нашел ее — благо еще со времен службы жителей села знал неплохо. Но разговаривать с ним девушка не хотела. Андрей минут за десять из нее всего несколько предложений выдавил. Да, гнались. Вечером это было, поздно. Кто-то сначала в лесу зашумел, потом оттуда два человека выскочили и к ней. Она от них убежала.
На этом разговор с девушкой пришлось прекратить — из дома ее отец вышел и так на Сабурова взглянул, что ему сквозь землю провалиться захотелось. Впрочем, он набрался смелости и спросил у мужчины, не искал ли он тех, кто за его дочерью гонялся. Абхаз почти минуту молчал, потом все же снизошел до ответа. Да, он искал.
По выражению лица абхаза было видно, что больше разговаривать он не собирается. Андрей решил оставить его в покое — большего добиться было нереально. И за то, что есть, спасибо.
Насчет пропажи овец Андрей тоже узнал немного. Пропадали. Три раза это было, последний раз неделю назад. Один раз чабан видел вора. Вот и все — ровно то, что Сабуров от капитана Мякишева знал.
