В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
Или напугать абхазов рассчитывают, чтобы те согласились взять самую широкую автономию, но все же остаться в составе Грузии.
— Насколько я знаю, и другие признаки есть. Более реальные.
— Ясно.
— И все эти признаки стали проявляться в последние полгода. Обстановка на базе тоже как раз полгода назад ухудшаться стала. Это не может быть совпадением.
— Но смысл?! Какой смысл нас с абхазами ссорить? Если бы хоть маленький шанс был, что нас отсюда из-за этого уведут, тогда было бы ясно. Но нет же такого шанса.
— Вот и я голову ломаю, — ответил Андрей. Он почувствовал, что разговор пошел по кругу, нужно было из этой колеи выворачивать.
Видимо, то же самое и Мякишев почувствовал.
— Ладно, подумаем еще. Скажи лучше, чем конкретно я тебе помочь могу.
— Скажи, изменилось что-нибудь в организации службы с тех пор, как я дембельнулся?
— Нет, практически ничего.
Это было важно. Андрей прекрасно знал, как раньше миротворцы охраняли здесь границу. Весь их участок шел по реке Ингур, около шестидесяти километров. Примерно посередине этого участка был основной мост и база. Справа и слева километрах в десяти от нее были два опорных пункта. От них и от основной базы вдоль берега ходили патрули, следили, чтобы никто не пересекал реку.
— Капитан, а если все-таки предположить, что грузины засылают диверсантов все эти гадости устраивать?
— Ну, можно такое предположить. Хоть и глупость, хоть и бессмысленно это, но предположить можно.
— Может, просто мы чего-то не понимаем в их планах, может, есть смысл. В общем, предположим, что засылают. Как им это удобнее всего сделать? Как бы ты на их месте поступил? Как засылал диверсантов? Легально?
— Нет, легально вряд ли, — покачал головой капитан. — Всех, кто через мост проходит, мы хорошо проверяем. А народу проходит мало — ну, сам понимаешь, какой псих сейчас из Грузии в Абхазию поедет.
