В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
В каждой лодке было человек по семь, как минимум, всего, значит, не меньше двадцати одного.
Пожалуй, было еще время незаметно отступить. Но Андрей не мог себе этого позволить — нужно было узнать, что эти люди будут делать дальше.
Примерно через минуту лодки достигли берега. Люди высадились — быстро, бесшумно. Ни Нигматуллин, ни его напарник не пошевелились, так и сидели под деревом. Видимо, говорить с прибывшими им было не о чем.
«Зачем так много? — лихорадочно думал Андрей. — Ну, сколько народу нужно, чтобы всякие гадости рядом с абхазским селом устраивать? Человека два, максимум три.
Получить ответ на эти вопросы можно было только одним способом — попытаться проследить за прибывшим с грузинской стороны отрядом. Это было рискованно — Сабуров прекрасно это сознавал. Но иначе поступить было просто нельзя. Вернуться к Скату и доложить, что видел этот отряд, но даже не попытался за ним проследить — о таком и думать страшно.
А отряд не терял времени. Три человека остались в лодках и отчалили, поплыли обратно. Остальные двинулись на северо-запад. Что им там понадобилось, было решительно неясно — и российская база, и абхазское село были на юге, ниже по течению реки. Андрей окончательно уверился в том, что нужно следовать за ними.
И последовал. Сначала ползком, потом согнувшись он двинулся параллельным курсом, внимательно следя за тем, чтобы со стороны реки его тоже видно не было — там ведь Нигматуллин с напарником остались, а они явно на стороне незваных визитеров.
Сначала Андрей крался очень осторожно. Он опасался, что командир отряда отправит кого-нибудь из своих людей в тыловое охранение, боялся попасться этому самому охранению на глаза.
