Добиться этого будет нелегко; Алан Ричмонд проницателен, но он также очень самонадеян. Как правило, самонадеянные люди переоценивают свои способности и недооценивают всех остальных.
– И никто не знал, что она встречалась с тобой?
– Полагаю, мы можем рассчитывать на то, что Кристи держала язык за зубами. Голова у нее была пустая, все ее достоинства находились чуточку пониже, но даже их ей хватало, чтобы разбираться в экономике. – Президент подмигнул главе своей администрации. – Она потеряла бы где-то восемьсот миллионов долларов, если б ее муж узнал, что она трахается на стороне, пусть даже с президентом.
Увидев двухстороннее зеркало и кресло, Рассел догадалась о необычных предпочтениях Уолтера Салливана по части зрелищ; но опять же, если взять связь, о которой он ничего не знал, за которой он не наблюдал, как знать, какой была бы его реакция? Слава богу, это не сам Салливан сидел там в темноте.
– Я тебя предупреждала, Алан, что рано или поздно твои любовные похождения обернутся большими неприятностями.
Ричмонд посмотрел на нее, всем своим видом выражая разочарование.
– Послушай, ты думаешь, что я первый из тех, кто занимает эту должность, у кого были связи на стороне? Не будь такой наивной, Глория, черт побери. По крайней мере, я гораздо осторожнее кое-кого из своих предшественников. Я принимаю на себя все тяготы своей работы… и все вытекающие из нее преимущества. Понятно?
Рассел нервно потерла шею.
– Понятно, господин президент.
– Итак, это одиночка, который ничего не сможет предпринять.
– Всего один человек способен разрушить карточный домик.
– Вот как? Ну а в этом домике живет много народу. Хорошенько помни об этом.
– Помню, шеф, каждый божий день.
Раздался стук в дверь. В кабинет заглянул помощник Рассел.
– Осталось пять минут, сэр.
Кивнув, президент махнул рукой, отпуская его.
– Лучшего времени для этой презентации нельзя было выбрать.
– Рэнсом Болдуин делал щедрые пожертвования на твою кампанию, как и все его друзья.
– Милочка, можешь не объяснять мне, что такое платить по политическим долгам.
Встав, Рассел подошла к нему, взяла его здоровую руку и пристально всмотрелась ему в лицо. На левой щеке у президента был маленький шрам – память об осколке, оставшаяся со времени недолгой службы в армии в самом конце войны во Вьетнаме. Когда политическая карьера Алана Ричмонда пошла в гору, все женщины сошлись в том, что этот маленький изъян здорово повышает его привлекательность.
