Абсолютное оружие — читать онлайн бесплатно полностью

- Этот вид напоминает мне известную фразу Уильяма Джеймса, - сказал он. - ""Пейзаж запечатлевается в человеческой памяти лучше, чем что-либо другое"". Подходит, верно?

- А кто это - Уильям Джеймс? - спросил я.

Смит посмотрел на меня.

- Разве я упомянул чье-то имя? Извини, друг, обмолвился.

Но это была не последняя ""обмолвка"". Через несколько дней я указал ему на уродливый склон, покрытый молодыми елочками, кустарником и сорной травой.

- Здесь был пожар пять лет назад, - объяснил я.

- Вижу, - произнес Смит. - И все же... Как сказал Монтень: ""Ничто в природе не бесполезно, даже сама бесполезность"".

Как-то, проходя по деревне, он остановился полюбоваться пионами мистера Вогеля, которые все еще цвели, хотя время их давно миновало, и обронил:

- Воистину у цветов глаза детей, а рты стариков.

В конце недели кое-кто из нас собрались в задней комнате магазина Эдмондса и стали обсуждать мистера Эдгара Смита. Я упомянул про фразы, сказанные им мне. Билл Эдмондс вспомнил, что Смит ссылался на человека по имени Эмерсон, который утверждал, что одиночество невозможно, а общество фатально. Билли Фарклоу сообщил, что Смит цитировал ему какого-то Иона Хиосского: ""Удача сильно разнится от Искусства, но все же создает подобные творения"". Но жемчужина оказалась у миссис Гордон; по словам Смита, это была фраза великого Леонардо да Винчи: ""Клятвы начинаются, когда умирает надежда"".

Мы смотрели друг на друга и молчали. Было очевидно, что мистер Эдгар Смит - не простой мебельщик.

Наконец я выразил словами то, что все мы думали.

- Друзья, - сказал я. - Этот человек - мнемон.

Мнемоны как отдельная категория выделились в течение последнего года Войны, Покончившей Со Всеми Войнами. Они объявили своей целью запоминать литературные произведения, которым грозила опасность быть затерянными, уничтоженными или запрещенными.

Сперва правительство приветствовало их усилия, поощряло и даже награждало. Но после Войны, когда началось правление Полицейских Президентов, политика изменилась. Была дана команда забыть несчастливое прошлое и строить новый мир. Беспокоящие веяния пресекались в корне.

Здравомыслящие согласились, что литература в лучшем случае не нужна, а в худшем - вредна. В конце концов, к чему сохранять болтовню таких воров, как Вийон, и шизофреников, как Кафка? Необходимо ли знать тысячи различных мнений, а затем разъяснять их ошибочность? Под воздействием таких влияний можно ли ожидать от гражданина правильного и лояльного поведения? Как заставить людей выполнять указания?

А правительство знало, что, если каждый будет выполнять указания, все будет в порядке.

Но дабы достичь этого благословенного состояния, сомнительные и противоречивые влияния должны быть уничтожены.