Как медленно и болезненно возвращалось сознание, так же медленно шли его воспоминания. Он оказался в изначальной тени времени, сам создавая псевдоподию из собственного существа. Сначала амёба, затем рыбой и обезьяной, наконец — человеком. Каким именно? Этот вопрос будоражил его сущность....
Может быть, кровожадным Джаггернаутом или всемудрым Буддой.
- Я очень сомневаюсь, что я...
- Есть и другие желания, - продолжал Томпкинс. - Все, что может родить воображение ангела или дьявола. Половые извращения, обжорство, пьянство, любовь, слава - все что вы пожелаете.
- Поразительно! - сказал Уэйн.
- Да, - согласился Томпкинс, - конечно, мой краткий перечень не исчерпывает всех возможностей, всех комбинаций и трансформаций желаний. Вполне возможно, что вам захочется скромного, мирного, пасторального существования среди идеализированных туземцев на одном из островов Южных морей.
- Это больше по мне, - робко засмеялся Уэйн.
- Но кто знает? - сказал Томпкинс. - Вы можете даже и не подозревать о своих действительных желаниях. Вы можете даже хотеть собственной смерти.
- И так часто бывает? - озабоченно спросил Уэйн.
- Иногда.
- Я бы не хотел умереть, - сказал Уэйн.
- Так почти никогда не бывает, - сказал Томпкинс, глядя на сверток, который Уэйн держал в руках.
- Если так... Но откуда я знаю, что все это правда? Плата чрезвычайно высока, мне придется отдать все, что у меня есть.
Томпкинс успокаивающе улыбнулся:
- Испытываемые ощущения не похожи на то, что дают одурманивающие средства; не похожи они и на сновидение."
"- Если это правда, - слегка раздраженно сказал Уэйн, почему нельзя навсегда остаться в мире своей мечты? - Я работаю над этим, - сказал Томпкинс.
- Если вы добьетесь успеха, это будет великим событием, вежливо заметил Уэйн.
- Безусловно! - выкрикнул Томпкинс с неожиданной страстью. - Тогда я превратил бы свою несчастную лавку во врата спасения! Трансформация стала бы бесплатной, бесплатной для всех! Каждый смог бы тогда отправиться в мир своей мечты, в мир, для которого он создан, и оставить эту проклятую Землю крысам и червям.
Томпкинс оборвал себя на середине фразы и неожиданно заговорил с ледяным спокойствием:
- Однако я увлекся. Пока я еще не нашел способа бегства с Земли, по надежности не уступающего смерти. Возможно, мне это никогда не удастся.
