Как медленно и болезненно возвращалось сознание, так же медленно шли его воспоминания. Он оказался в изначальной тени времени, сам создавая псевдоподию из собственного существа. Сначала амёба, затем рыбой и обезьяной, наконец — человеком. Каким именно? Этот вопрос будоражил его сущность....
- Как вы со мной разговариваете!
- Я разговариваю, как хочу. Если вам не нравится, обратитесь в другое место.
Мистер Линд гневно сверкнул глазами и побагровел, но ничего не мог сделать. Наконец он произнес:
- Простите. Не продадите ли вы что-нибудь для моей жены? На прошлой неделе был ее день рождения, но я только сейчас вспомнил.
- Замечательный человек! - сказал Мнемон. - Сентиментальный, как норка, и такой же любящий, как акула. Почему за подарком вы обратились ко мне? Разве не лучше подойдет новая маслобойка?
- О нет, - проговорил Линд тихим и грустным голосом.
Мнемон кивнул.
- Умирает! Я не приношу соболезнований человеку, который довел ее до могилы, и не питаю симпатии к женщине, выбравшей себе такого мужа. Но у меня есть то, что ей понравится и облегчит смерть. Это будет стоить вам тысячу долларов.
- О боже! Нет ли у вас чего-нибудь подешевле?
- Конечно, есть, - ответил Мнемон. - У меня есть невинная комическая поэма на шотландском диалекте без середины; она ваша за две сотни.
- И больше ничего?
- Для вас больше ничего.
- Что ж... я согласен на тысячу долларов, - сказал Линд. - Да! Сара достойна и большего!
- Красиво сказано, хотя и поздно. Теперь слушайте внимательно.
Мнемон откинулся назад, закрыл глаза и начал читать.
Линд напряженно слушал. И я тоже слушал, проклиная свою нетренированную память и молясь, чтобы меня не прогнали из комнаты.
Это была длинная поэма, очень странная и красивая. Она все еще у меня...
Мы - люди. Необычные животные с необычными влечениями. Откуда в нас духовная жажда? Какой голод заставляет человека обменивать три бушеля пшеницы на поэтическую строфу? Для существа духовного это естественно, но кто мог ожидать этого от нас? Кто мог представить, что нам недостает Платона? Может ли человек занемочь от отсутствия Плутарха, умереть от незнания Аристотеля?
Не стану отрицать.
Прошлое - частица нас самих, и уничтожить эту частицу значит поломать что-то и в нас. Я знаю мужчину, обретшего смелость только после того, как он услышал об Эпаминонде, и женщину, ставшую красавицей после того, как она услышала про Афродиту.
У Мнемона был естественный враг в лице нашего учителя, мистера Ваха, учившего всему по утвержденной программе.
