И тут она подумала, что не всё так гладко: в Александровку она приедет глубокой ночью, вытаскивать же Сашу из чужой тёплой постели совсем уж глупо. Придётся где-то перекантоваться до утра.
— Вы, случайно, не в курсе, в Александровке отель хоть какой-то есть? — спросила Соня своего попутчика.
— Гостиница есть, недалеко от станции, — отвечал тот. — Доводилось мне бывать. Большой посёлок, современный. А вы в гости или как?
— Я по делу, — отрезала Соня. — Думаю, что долго не задержусь. Не люблю я русскую глубинку. С детства так.
— Да тоже из села, но как учиться уехала, так больше там не бывала. Помогать мне семья не стала, сказали: твоё решение, вот и живи как хочешь. Я и живу.
В это время проводница принесла горячий чай. И Соня вместе со своим попутчиком занялись поглощением ужина. Он рассказывал что-то про командировку, про жену-наседку, которая его никогда без еды на всё купе не отпускает, про детей, но Соня не слушала. Она снова окунулась в себя и свои воспоминания.
Разводили их с Кириллом через суд. Заседание вышло мерзким, всё грязное бельё вывернули наизнанку. Вызвали свидетелями и Кристину, и Олега Войновича, который процедуру ЭКО проводил. Зачем Кирилл устроил показательную порку, Соня не понимала. Она никогда не скрывала связи с Даниловым, всё отделение, в котором они работали, знало об этом, а вот теперь его имя прозвучало в суде. Олег рвал и метал. Его центр репродуктологии оказался под угрозой закрытия, потому что подмена биологического материала — это уголовное преступление. А так как всё произошло в его Центре, то Олега запросто могли обвинить в халатности и недобросовестном отношении к своим обязанностям. Медсестра, которая помогала Соне провернуть эту аферу, уволилась и уехала, и расхлёбывать всю кашу предстояло именно Олегу. После заседания суда он подошёл к ней и брезгливо так произнёс:
— Опять мой брат змею на сердце пригрел, и снова она укусила. За что ты его так? Что плохого Сашка тебе сделал? Дура ты, обманным путём счастливой всё равно не станешь.
Соню сильно задели его слова, и взгляд полный презрения — тоже. Не хотела она упоминать о Данилове на суде, да и от кого беременна — озвучивать не собиралась. Только Кристину не подготовила и не попросила не говорить про Данилова. А та сказала, вроде как из лучших побуждений, теперь и на алименты подать можно. Деньги же Соне очень нужны, ребёнка растить.
Сразу после развода Кирилл перечислил на счёт Сони сумму, равную половине рыночной стоимости их квартиры, потом замучил её вопросами, ищет ли она себе какое жильё. Но она не искала. Устала от всей ситуации, от людей, её окружающих. И как она может съехать от Кирилла, когда по больничному получает копейки? Ей же питаться надо, витамины там всякие.