Этот рассказ о Генеральном сыщике из числа молодых и перспективных кадровиков, чей взгляд на закон не ограничивается УК, а заключается в распоряжениях свыше. Его карьера построенна на лёгких хитростях и незаметных взятках, но он остаётся бескомпромиссным во всём остальном — даже когда дело касается собственного расследования в Азии, где мир кажется особенно неадекватным....
Заметив недоуменный взгляд командира, пояснил: — А чего ты удивляешься? Этот милицейский морской волк сам мне каялся по пьяному делу, что в свое время они с Ремизовым такого наворотили, что геенна огненная покажется солярием. Совместные преступления сближают сильнее, чем родственные узы. Он примчался не нас спасать, а прятать концы… в воду.
Давыдов с ходу понял своего товарища. Повернув голову к французу, вежливо попросил:
— Дружище, можно я попробую поуправлять этой штукой?.."
"Употребленный алкоголь, впитавшись в кровь, немного снял страх смерти перед захватчиком.
— Смотрите, белая акула, — с детской непосредственностью воскликнул отставной полковник, толкая рукой стоящего рядом пакистанца.
Камаль Нури сглотнул подступивший к горлу нервный ком — он рассмотрел на плавнике нарост, скрывавший объектив телекамеры.
«Разбойница», разогнавшись, последний раз показала плавник и, нырнув, ринулась в атаку.
— Шайтан, — только и успел произнести пакистанец…
Эпилог
Кофе был насыщенного цвета, ароматный, с коричневой пенкой; тосты, как любил генерал Ремизов, с подсушенной золотистой корочкой. Намазав тост тонким слоем настоящего коровьего масла, Виталий Сергеевич сверху шлепнул пласт швейцарского сыра.
Для Ремизова еда никогда не была культом, лишь небольшой передышкой в работе. Жуя бутерброд, он по обыкновению слушал утренние новости. Как правило, лица комментаторов он не запоминал, это его мало волновало, как и снятые сюжеты; он выделял главное — информацию. Как считали многие великие, это было настоящее богатство двадцать первого века.
«Сегодня из Нью-Йорка пришло сообщение о кровавой драме, — приятным голосом вещала молоденькая диктор.
