В эти дни ощущается, что столица вдруг решила вернуться к жизни после долгих построек. Маскировочные сети исчезли, и Москва словно ожила, покрываясь новыми оттенками цветов и света — все готово для нового сезона. Но не всему хватает: улицы уже напоминают полный дождь, а воздух витает запахи строительных смесей, лишь подчеркивая, что ремонт еще не закончен....
Не каждый такой бой заканчивался без потерь. Сегодня ему повезло.
— Дима, ты цел? — заволновалась Даша. — Тебе досталось, да?
— Нет. — «Надо было соврать, — подумал он с досадой. — Сказать, что у меня сломана рука или нога, что я едва дышу и весь в крови. Тогда жена, возможно и примчалась бы в Москву. Но ведь она говорит, что врать унизительно. И ты подумай! Я не смог ей соврать!» И он сказал: — Я в порядке.
— Дима? Ты и в самом деле не пострадал? — не поверила Даша.
— Жив и здоров, — заверил он. — Просто решил похвастаться победой.
— А тот человек, — осторожно спросила Даша. — Ну, с которым ты дрался. Он как? Я ведь знаю, что ты бываешь безжалостен. Скажи, ты его избил?
— Я победил.
— Я совсем не то имела в виду. Это ведь был спорт, да? Я далека от этого, и моя ошибка в том, что я никогда не пыталась тебя понять. В том, что касается твоего спорта, — Даша явно подбирала слова. — Извини, но я пацифистка. Я считаю, что люди должны договариваться, а не воевать. И что человек человека всегда поймет, если ему доходчиво объяснить.
— Что за чушь? — Не выдержал он. — В каком мире ты живешь, милая? Европа тебя испортила с ее непробиваемой толерантностью.
— Дима, зачем ты позвонил?
— Сказать, что я тебя все еще люблю, — сказал он глухо. — Я хотел бы, чтобы ты сейчас была рядом. Ты приедешь?
— Прямо сейчас? — заколебалась Даша.
— Хотя бы завтра, на пару дней.
— Что у тебя с голосом? — подозрительно спросила Даша. — Синдром победителя, да? Тебе нужна женщина, и ты позвонил мне.
— Нет, с чего ты взяла? — он уже понял, как фальшиво это прозвучало.
— Ты где? В раздевалке?
— Ну, допустим.
— И из раздевалки, сразу после боя позвонил мне…
— Даша, я у тебя так редко прошу любви. Первый позвонил, сам. А ты мне опять мораль читаешь, — он начал злиться.
