В эти дни ощущается, что столица вдруг решила вернуться к жизни после долгих построек. Маскировочные сети исчезли, и Москва словно ожила, покрываясь новыми оттенками цветов и света — все готово для нового сезона. Но не всему хватает: улицы уже напоминают полный дождь, а воздух витает запахи строительных смесей, лишь подчеркивая, что ремонт еще не закончен....
Метрах в пяти от стены, на серой в разводах шершавой плитке, которой была вымощена улица, лежал Хан. Он был в расстегнутом черном пальто с распластанными полами, похожем на оперение расстрелянного из рогатки ворона, из-под пальто выглядывали светлые брюки, и в начищенных ботинках. Вернее, в одном ботинке, потому что второй сорвался с ноги и куда-то отлетел. Было темно, фонари светили хоть и ярко, но рядом не было ничего, что отражало бы этот свет, ни одной зеркальной поверхности, и он тонул во влажной ноябрьской ночи, словно утянутый крупной рыбой на дно поплавок.
Хан лежал у черного хода в «Три Эс» под одиноким тусклым фонарем. Но Алексей узнал «специалиста по связям с неформальными организациями» сразу. Они сегодня виделись, и хотя костюм, в который был одет Хан, теперь напоминал мешок, набитый костями, Алексей вспомнил эти брюки. Приметный костюм, слишком уж светлый для такого мрачного ноябрьского дня.
Из правого рукава измазанного грязью и кровью светлого пиджака виднелась кисть руки, вся в синих татуировках. Вторая рука сплошь была в крови: пальцы перебиты, а лучевая кость сломалась и торчала вверх. Хан упал на бок, инстинктивно закрывая правой рукой голову и пытаясь сгруппироваться. Хотя шансов у него не было. Он просто до самой последней секунды цеплялся за жизнь, уже осознавая, что умирает.
Хан был мертв, мертвее не бывает.
«И что я скажу теперь Сажину?» — вновь подумал Алексей и достал из кармана мобильник."
"За его спиной громко всхлипнула Белоснежка.
Глава 4
— Ничего здесь не трогать, — машинально сказал Алексей и шагнул назад, к минивэну и Даше в грязном пальто.
— А разве вы сначала не осмотрите место происшествия? — удивленно спросил начальник охраны.
— Давно уволился из органов? В каком звании? — оценивающе посмотрел на него Алексей.
— Старлей. Два года участковым проработал, да писанина измотала. Не потянул.
— Понятно. Как зовут?
— Саша.
— Все что мне надо, я уже увидел, Саша. Да и времени до приезда коллег у меня еще много. Бывших коллег, — поправился он и стал звонить в полицию.
