От башни отлетали цветные изразцы: свинец крошил их в мелкую пыль.
– Не хотелось бы, братец! – в промежутках между выстрелами орал Калашников. – Очень обидно – мы же, как никогда, близки к разгадке. Проблема в другом – нас даже в плен брать не собираются. Пристрелят, как собак, а девица-ангел испытает оргазм и полетит отчитываться боссу. Ума не приложу, что ты в ней нашёл? Это ж не женщина – машина для убийства. Любой психолог скажет: у тебя, Серега, извращённые вкусы.
Казак, присев на одно колено, отстреливался от атакующих.
– Я, вашбродь, с энтим не спорю, – плотоядно ухмыльнулся он, частя короткими очередями. – Бывало, у нас в станице парни гогочут – то я с косой девкой, то с рябой. И не знают, ослы: такие бабы в постеле ужасть какие горячие, прямо как бабушкин утюг. А ишшо, я вам так скажу: чем девка психованней, тем скорее на сеновале тебе жару задаст. Я бы этой ангельше крылья в трубочку скрутил, забыла б и думать про свой телекинез.
Калашников, прищурившись, выстрелил – ещё один моджахед упал навзничь, раскинув руки. От нападавших в строю осталось не более половины – но и патроны напарников уже подошли к концу. «Молодец девица, – восхитился он ангелом. – Сообразила, что надо брать массой».
– Есть, братец, такая теория у Фрейда! – крикнул Калашников.
– А это што за фрухт? – удивился Малинин.
– Он забавный старикан, – усмехнулся Алексей, бросив последнюю гранату. – Ты его пару раз в китайском квартале видел – он за порцию кальмаров в кисло-сладком соусе лекции по сексологии читает. Фрейд утверждает: чем женщина нестандартнее, тем легче она привлекает мужчин. Твой объект воздыхания самый нестандартный, какой только можно представить. Говорит мало, огнём швыряется, крылья есть. Даже перебор с нестандартностью.
Взор Малинина затуманился. Прошив очередью ближайшего моджахеда, он, не снимая со спускового крючка палец, послал Раэль воздушный поцелуй.
– Влюбился я, вашбродь. Водкой клянусь – кажется, влюбился.
Клятва настолько поразила Калашникова, что он прекратил стрельбу, – Малинин никогда раньше не рисковал святыми для него вещами. Собственно, стрелять было уже и нечем, в стволе АК-47 не осталось ни единого патрона.
Оружие Малинина также замолкло: магазин опустел. Боевики поднялись во весь рост – они поняли, что сопротивление сломлено. Держа автоматы наизготовку, атакующие окружали дымящийся мавзолей плотной цепью.
– Как романтично, – сообщил Малинину Калашников.
