Мне надо подумать. Вечер уже. Если бы хоть Олин был на месте… хоть кто-то…
Мне надо его задержать, хотя бы до завтра.
И надо думать быстро, потому что он вот прямо сейчас собирает вещи, на ночь глядя… Он ненормальный. Боится, что кто-то сможет его остановить, даже ночь подождать не собирается. И чем больше я давлю на него, тем больше он стремится сбежать…
Я ведь энергетик. Это неправильно, но сейчас я могу попытаться остановить его сама.
Я могу поделиться энергией, могу забрать. Не слишком, не до обморока, но так, чтобы машину он уже вести не смог. Чтобы не было сил лазить по пещерам.
Но для этого нужен физический контакт.
Светлые боги! Чем больше я думаю об этом, тем меньше мне это нравится.
А он уже тащит рюкзак в машину… И надо либо сейчас, либо будет поздно. Ночью его догонять точно никто не поедет, если даже за нами в деревню днем ехать боялись.
— Нико! — я срываюсь, бегу к нему. Сейчас или никогда!
— Подожди! — и я прямо со всей дури бросаюсь ему на шею, обнимаю. — Не уезжай! Пожалуйста, я волнуюсь за тебя!
В первое мгновение он обалдевает от моей наглости, потом смотрит куда-то вдаль… Там кто-то стоит? Нас видят? Да неважно уже, главное остановить, с остальным мы разберемся потом. Жизнь дороже.
— А поцелуешь меня? — вдруг так хитро говорит Нико.
Вот тут уже обалдеваю я.
— Да ладно, — говорит он, и так невинно ухмыляется. — Поцелуй, и я, может быть, останусь с тобой на ночку.
Вот зараза! Да ты совсем…
Он же не думает, что я влюбилась… запала на него и хочу… куда? В постель? Он сошел с ума?
Несколько секунд я борюсь с невыносимым желанием врезать ему по морде. Оттолкнуть.
Но уже подхватила потоки, сейчас надо лишь потянуть на себя, нужно немного времени. Только не слишком сильно, чтобы он не грохнулся в обморок прямо тут. И как раз хороший предлог развернуть и затащить его в комнату… он сам зайдет… пообещать ему…
Наверно, это самая идиотская идея, но у меня сейчас нет времени больше ни на что. Если я отпущу — он уедет, очередная ловушка со слизью сожрет его.
Уже потянула потоки… Мне бы минуты две-три, чтобы сделать это аккуратно, без вреда для него и для себя. Завтра утром у него лишь легкое головокружение останется.
— Хорошо, — говорю я.
Он так, словно не веря, чуть приподнимает бровь. Неужели? Обнимает меня сам, его пальцы уже гладят мою попу… Да мать твою!
Ради дела. Дальше поцелуя ведь не зайдет.
Только бы не узнал Олин… а то так нехорошо…
Ладно. Я тяну его энергию на себя и сама тянусь к нему.
И он меня целует.