Только все это зависит не от меня, но я должна убедить.
Главное, чтобы после этого твари не пошли в город.
— А люди? — спросил Олин. — Остался кто-то кто живой? Ты не чувствуешь?
— Нет, с такого расстояния понять не могу. Надо посмотреть. Я вижу сгустки магии вон там — показала в сторону дома.
Что-то большое и странное там. Но не тварь точно. Ловушка?
Мы все так же, вчетвером.
Подойти было очень страшно. Даже не потому, что я чувствовала опасность, а потому, что я боялась увидеть там… растерзанных людей с вырванным сердцем. У меня руки холодели.
Осторожно, шаг за шагом, всматриваясь.
Тонкий, но такой явный след твари… два следа. Они то расходятся, то снова рядом.
У дверей дома мы нашли мертвого мужчину… скорее всего, это был мужчина… ни лицо, не фигуру не разобрать… высокие сапоги большого размера… Не вейр, человек, вейры сапог не носят. От него мало что осталось… вывернутые ребра… На это больно смотреть, до истерики, но я пыталась держаться. Я должна понять. Удивительно, как мало крови вокруг. Есть, но если человека разорвать вот так — крови должно быть больше. Или твари пьют кровь?
Винтовка и пустые гильзы на траве. Он пытался стрелять. Но то ли не попал, то ли не помогло. Помогут ли вообще ружья против тварей? Или только магия?
Здесь ловушки нет, но что-то есть дальше.
Что-то большое, словно паутина.
Халле умудрился вырваться вперед, на несколько шагов, я не успела остановить. У меня вообще коленки тряслись, я не могла идти быстро.
— Твою мать! — выдохнул Халле. Едва не отшатнулся, вытянулся.
Махнул нам, чтобы подошли.
За домом — высокое мощное дерево. На дереве, словно гигантские мухи, спутанные пауком…
— Там люди, — шепнула я. Схватила Олина за руку. — Кажется, еще живые.
Пять коконов. Три большие и два маленькие — дети?
У меня даже закружилась голова. Это твари оставили добычу на потом? Люди живы… кажется, вблизи я чувствовала едва различимый огонек человеческой жизни в них. Но паутина намотана так плотно, что толком не разглядеть, лишь очертания.
И паутина сигнальных нитей вокруг, не подойти.
Честно говоря, так страшно, что хочется заорать. И страшнее всего ощущение полной беспомощности. Я не знаю, как помочь, как освободить. Там слишком много…
Халле дернулся было вперед, желая помочь.
— Стой! Не ходи! — заорала я. — Нет! Там ловушка! Нельзя!
Олин успел догнать в два прыжка, поймать за шкирку.
— Там же люди? — буркнул Халле.
— Подожди, не так быстро, — потребовал Олин. — Адель, что ты видишь, объясни.