Черная птица с жадными взглядами опускается на подоконник, а я оторопело молю глазами. В комнате полыхают огонь и сердце в груди замрило от разочарования и страха. Птица демонстрирует розу всем присутствующим, заставляя меня смотреть на собственное отражение во взгляде Адептки....
Румяная и пышная, она сияла от радости, явно полагая, что ее госпожа ждет не дождется встречи с женихом.
У Нэн были золотые руки и через несколько минут она нарядила меня в голубое тяжелое платье, а на голове соорудила нечто волшебное, украсив светлые волосы жемчугом и диадемой. Так что, когда пришло время спускаться вниз, я была уверена в себе как никогда прежде.
«Не волнуйся, Олив, — сказала я себе, покидая покои и шагая в сопровождении Нэн к лестнице через длинный коридор, соединявший левое крыло родового поместья с северной галереей.
Но не волноваться было непросто. Шагая и слушая звуки ожившего дома, я ощущала волнение, бившееся в груди пойманной птицей. И признаться, мне было любопытно, каков из себя этот всем известный лорд Дорнан.
В доме царила суета. Вышколенный матушкой слуги казались взволнованными. Я столкнулась с двумя горничными, которые усиленно натирали пол на пролете перед ступенями и что-то шепотом, но горячо обсуждали.
Мы с Нэн спустились в холл. Эхо было подхватило звук наших шагов, но они растворились в звуках музыки, затерялись среди обрывков фраз, доносившихся из гостеприимно распахнутых дверей. Стоило мне приблизиться, как черная тень упала на мрамор пола. Распластавшись в поклоне, раскинув широкие крылья и сверкая черными глазами, похожими на угольки, слишком живые и разумные, как мне показалось.
— Привет! — зачем-то проговорила я, обращаясь к ворону. Умная птица подобрала крылья и отпрыгнула в сторону, давая мне пройти. Я была уверена, что именно этот ворон принес мне цветок. Но говорили, что у лорда Дорнана целая башня этих птиц и он использует их вместо почтовых голубей.
— Леди Оливия, — стоявший у дверей лакей поклонился, всем своим видом показывая, что меня уже ждут.
