Черная птица с жадными взглядами опускается на подоконник, а я оторопело молю глазами. В комнате полыхают огонь и сердце в груди замрило от разочарования и страха. Птица демонстрирует розу всем присутствующим, заставляя меня смотреть на собственное отражение во взгляде Адептки....
Мы провозились с огрызками моих волос битый час, пока на меня из овального зеркала, прикрепленного к стене в ванной комнате, не взглянуло почти чужое лицо. Как оказалось, цвет волос меня изменил. Не так, чтобы матушка не узнала, но все же…
Голове стало безумно легко, а черные прядки, чужие и непривычные взгляду, липли ко лбу и лезли в глаза."
"— Отлично! — проговорила и наклонила голову то в одну сторону, то в другую, любуясь делом рук Алисы. Та снова шмыгнула носом, но на этот раз не заплакала, что обрадовало меня до бесконечности.
— Давай я соберу волосы с пола, а ты вымой из миски остатки краски, — предложила я.
Работали мы справно. И не скажешь, что обе настоящие леди, которые толком не держали в руках ни веника, ни тряпку, не говоря уже о швабре. Впрочем, меня многому научили слуги, еще пока была подростком. Я использовала то время, которое матушка отводила на своего сына, забыв про меня. И постоянно приходила то на конюшню, где могла пропадать часами, то на кухню, чтобы угоститься пирогом и посмотреть, как ловко месит тесто старая кухарка Мария.
— Давай я переоденусь, — собрав волосы в холщовый мешочек, я вышла в спальню, где достала свои вещи и те, что лежали на дне, припрятанные специально для сегодняшнего побега.
Алиса молча следила за тем, как я снимаю платье и нижние юбки. Когда же я принялась втискиваться в черные мужские штаны, оказавшиеся мне немного свободными, она закатила глаза и отвернулась, не желая видеть то, что я творила.
— Боги, дайте ей удачи и разума! — донеслось до меня бормотание леди Манлей.
— У меня хватает ума, а вот от удачи не откажусь, — заметила я и взяла в руки длинный лоскут ткани, которым принялась обтягивать грудь, превращая ее в нечто плоское и, надеюсь, похожее на мужскую часть тела. Далее последовала рубашка, увы, не лучшего вида и снова объемная. Но я заправила ее в штаны, подтянув все широким кожаным поясом и надеясь, что в ответственный момент вся эта красота не свалиться с меня, выставив на обозрение то, что обозревать не стоит.
— Мой камзол! — проговорила я требовательно, понизив голос и имитируя мужскую речь.
Алиса фыркнула, но камзол подала, после чего отошла назад и принялась рассматривать меня пристально и изучающе. Это длилось с пару минут. Затем подруга вздохнула и качнулась ко мне.
— Ну же, — попросила я. — Давай! — и зачем-то зажмурилась.
Алиса подняла руки.
