Черная птица с жадными взглядами опускается на подоконник, а я оторопело молю глазами. В комнате полыхают огонь и сердце в груди замрило от разочарования и страха. Птица демонстрирует розу всем присутствующим, заставляя меня смотреть на собственное отражение во взгляде Адептки....
Он откинул прочь покрывало и спустил вниз ноги. Затем быстро обулся и снова посмотрел на Блеквуда.
— И где он теперь?
— А ты как будто не удивлен! — заметил Дорнан.
— Удивлен, — отрицательно покачал головой адепт. — Просто еще не осознал, что жил рядом… — он не закончил фразу, бросив резкое: — А вы уверенны, сэр?
— Уверен. — Он развернулся, намереваясь уйти. — Ложись спать. Еще ночь. А завтра нам предстоит тяжелый день.
— Уже не усну, — признался парнишка и последовал за ним, прихватив с кровати брошенный перед сном камзол.
— Вы его поймали? Допросили? — принялся засыпать его вопросами Миллиган. — Он сказал, кто наниматель? И какая была причина предательства?"
"— Он ничего не успел сказать, — сухо обронил декан. — Враг позаботился о том, чтобы с уст этого бедолаги не сорвалось ни единого слова. Так что мы снова застряли на месте.
— То есть? — адепт остановился.
— Да. Сгорел, как и оборотни на дороге, — Дорнан вышел из спальни, направившись через гостиную в сторону кабинета. И слыша, как мальчишка бежит следом.
— Сэр, но как…
— Я ничего не мог сделать. Я не желал его смерти. Более того, он был нужен мне живым, чтобы вытащить информацию о нанимателе. Но увы, — он зло сжал пальцы в кулаки уже войдя в кабинет.
— Поверить не могу, — Оливер вошел следом. Закрыл за собой дверь, привалившись спиной к деревянной поверхности.
«И чего тебе не спится?» — почти зло подумал некромант. Мальчишка словно решил подразнить его своим присутствием, хотя вряд ли осознавал, какое имеет влияние на своего декана. И хвала богам, что не знает.
Оливер еще немного постоял вот так, раздумывая. За это время, Блеквуд успел подойти к столу и склониться над зеркалом, намереваясь продолжить работу и стараясь пока не думать о погибшем орке и о волновавшем его адепте, находившемся так близко, что при желании мог подойти и прикоснуться.
Но он, конечно же, так не сделает. Хотя хочется до дрожи в пальцах, до волнительного сердцебиения и этой проклятой, неуместной тяжести в самом низу живота. Такой сладкой и одновременно, пугающей.
Будь Оливер женщиной, Дорнан давно бы осуществил задуманное. И точно отправил ко всем чертям сбежавшую невесту, которой он оказался не нужен.
