Автор
В коридорах незаметной адептки второго плана шагали только ее собственные мысли — о том, как скрыться от преследования и вернуться к своей жизни. Она стремительно бежала по тенистым узким коридорам, пытаясь скрыться из виду, хотя сама была не прочь стать незаметной, точно тень, чтобы сбежать даже из снов....
Правда, за последним дело не стало. Целитель произнес:
– Тогда позвольте мне снять сонное заклинание.
– Поверьте, я тоже отлично умею их снимать, – процедил безопасник и вроде бы сказал, а по ощущениям – приказал, точно рядовому: – Попрошу оставить нас с адепткой наедине.
Целитель вышел тихо, лишь дверь чуть скрипнула, а после…
Меня тряхнуло, как от разряда тока, так, что тело выгнулось дугой. Сердце сжалось испуганной мышью, чтобы в следующий миг заметаться по груди, я резко распахнула глаза и увидела перед собой типа, который мне уже категорически не нравился.
Капитан Воторс оказался… разочарователен. Потому как самым внушительным в нем, судя по всему, был голос. А вот внешность подкачала. Лысая, как коленка, макушка, абсолютно седые кустистые брови, нос чуть кривоватый, возможно, фамильная черта, а может статься – и следствие давнего перелома, упрямый, острый, гладко выбритый подбородок. А в остальном – средний рост, среднее телосложение, выражение лица – и то какое-то… среднестатистическое, что ли… Если бы не цепкий взгляд, я наверняка скользнула бы по такому типу взором в толпе и не заметила его среди десятков других людей.
Однако услышанное в палате не дало мне сейчас обмануться.
Безопасник стоял у моей кровати, сложив руки на груди, в сером мундире с серебряными пуговицами, которые блестели как-то особо раздражающе своей идеальной начищенностью.
Опустив взгляд чуть ниже, заметила стрелки на брюках. Идеально отглаженные, такие ровные, острые, что, казалось, о них можно порезаться.
Одним словом, капитан, похоже, относился к тем педантам, которые наведут порядок и в своих вещах, и в твоей жизни. Причем последнее – не спрашивая согласия.
– Кимерина Бросвир, – произнес он, растягивая мое имя, будто приноравливаясь, как бы половчее его сократить, скрутить и прочие – итить… твою налево.
Вот так, даже не удосужившись уточнить, как я себя чувствую и могу ли вообще говорить. Такая открытая демонстрация, кто хозяин положения, выбесила на раз.
