Автор
В коридорах незаметной адептки второго плана шагали только ее собственные мысли — о том, как скрыться от преследования и вернуться к своей жизни. Она стремительно бежала по тенистым узким коридорам, пытаясь скрыться из виду, хотя сама была не прочь стать незаметной, точно тень, чтобы сбежать даже из снов....
Я выдохнула и, взявшись за ручку, толкнула. Створка не поддалась.
– Ба, помоги, – запустив руку в сумку, попросила я.
Вильда проворчала, но согласилась, и я, ощутив, как уже привычно мороз обжег руку, еще раз толкнула.
На этот раз дверь открылась. Причем не просто, а, ударив о стену и отскочив от нее, едва не врезала мне по носу.
Поймала створку. А после – закрыла за собой."
"Дир стоял, повернувшись к окну, и смотрел на улицу. Туда, где выбрасывал вверх свои струи фонтан.
– Нам надо поговорить! – выпалила тем тоном, который намекал: слов у меня осталось мало.
Дир медленно повернулся, отнимая руки от подоконника. Его глаза были не просто темными. Бездонными. Как ночное небо в беззвездную полночь.
– И о чем же? – его голос был ровным. Ни одной эмоции, ни намека на упрек. Только холод. – Ты ничем мне не обязана. Кимерина, ты молода, красива, у тебя вся жизнь впереди… Ты вольна выбирать того, кто тебе подходит… Единственное, будь осторожна с эльфами. Их любовный интерес может быть с политической подоплекой…
Я не выдержала этого убийственно-спокойного тона и подошла к Диру.
– Да. Ты прав! Я вольна выбирать любого. И не хочу тебя пугать, Брандир Нидоуз, я уже выбрала.
«Тебя», – не договорила: дыхание перехватило от того, как в этот момент инистый посмотрел на меня.
– Кимерина, Ким… – выдохнул он как-то обреченно. – Зря. Я – не лучший вариант.
– Знаю, – отозвалась я. – Ты порой благороден до невозможности, а еще бесстрашен и хитер.
– А еще я хоть и не дракон, но собственник. Который ни с кем не станет делиться своим золотом. Подумай, нужен ли тебе такой?
В его словах не было юношеской пылкости. Передо мной стоял тот, кто привык отвечать за других. Принимать непростые решения. Осознавать все последствия. Просчитывать наперед. Тот, для кого честь и долг были превыше чувств.
В кабинете повисла тишина. Густая, звенящая, пронизанная недосказанностью. Я стояла, чувствуя, как по щекам вот-вот готовы покатиться предательские слезы. Потому что один упрямец даже навстречу мне не подался, хотя я ему фактически призналась!
– Нужен! – выпалила, задыхаясь оттого, что в кабинете, кажется, исчез весь воздух. – Только, кажется, я этому собственнику не нужна. А раз так… Я не перестану дышать. И с крыши не брошусь, не надейся. И яд не буду глотать.
