Автор
В коридорах незаметной адептки второго плана шагали только ее собственные мысли — о том, как скрыться от преследования и вернуться к своей жизни. Она стремительно бежала по тенистым узким коридорам, пытаясь скрыться из виду, хотя сама была не прочь стать незаметной, точно тень, чтобы сбежать даже из снов....
Руки из-за узости шахты было не согнуть, и они оказались вытянуты вперед…
– Какой бездны? – выругался инистый, перебив сам себя. И я с Диром была солидарна.
– Плановой, – отозвался Трэвор устало. – У нас этой осенью по графику прочистка вентиляционных шахт. Уже второй день рабочие на крыше. Сегодня к вечеру обещали закончить…
– А чего же не заклинанием? – удивлялся Дир.
– Потому что руками, как выяснилось, это сделать куда дешевле. Дипломированные бытовые маги дороги, а недоучившихся адептов опасно к шахтам подпускать.
– И сроки, – подсказал инистый.
– И сроки, – согласился Трэвор.
– И силы, – продолжил Дир.
– И силы, – согласился глава академии…
– И совесть, – не меняя тона, добавил инистый.
– И сове… – начал по инерции Трэвор, но спохватился на полуслове и поинтересовался: – А она здесь при чем?
– При том, что было бы ее в избытке, ты бы отпустил уже меня из этого преподавательского рабства.
– Мне сначала рабочих из очистного нужно! – проворчал Трэвор.
Из услышанного я поняла одно: в другое время шиш бы я этот разговор услышала, хоть мимо кабинета Трэвора ползи, хоть стой под его дверью… А глава академии меж тем произнес:"
"– Бран, ну если тебе так преподавать претит, может, вместо меня ректором? А?
– Даже не надейся спихнуть на меня под шумок эту пеклову должность! – выдохнул инистый и добавил: – Я решил уходить.
– Зачем? – вкрадчиво уточнил лорд Харрис.
– Потому что понял: не стоит прозябать в ожидании, пока восстановлюсь, если это вообще возможно, когда появился призрачный шанс быть счастливым…
– Счастливым? – проницательно уточнил Трэвор. – С кем-то?
– Да, с кем-то… – не называя имен, ответил Дир.
– Надеюсь, это не леди Чайраунди? – как-то излишне подозрительно и недовольно уточнил глава академии.
И я, услышав имя незнакомой дамы, вдруг неожиданно сама для себя вспыхнула. А это что еще за цаца? И почему это Дир хотя бы гипотетически мог быть с ней счастлив?
Нет, я полностью доверяла инистому. И я вовсе не уперлась рогом ревности в вентиляционную решетку. Это так, всего лишь приступ легкой злости к неизвестной мне особе, которой разом захотелось наслать и почесун, и золотуху, и молельщика, читавшего бы этой особе заупокойную.
