Автор
В коридорах незаметной адептки второго плана шагали только ее собственные мысли — о том, как скрыться от преследования и вернуться к своей жизни. Она стремительно бежала по тенистым узким коридорам, пытаясь скрыться из виду, хотя сама была не прочь стать незаметной, точно тень, чтобы сбежать даже из снов....
Потому как если раньше эта птица дивная вызывала у меня просто подозрения, то сейчас – стойкую уверенность: она как-то связана и с невестой принца, и с покушениями. А те уже второй раз подряд заканчивались на мне. Так что хватит игнорировать знаки судьбы, пока они не стали символами. Поминальными. На надгробье.
Ибо этот ощипанный появлялся каждый раз перед тем, как со мной что-то случалось. А раз так – значит, шпион. И сейчас я выясню, на кого он работает…
Пальцы сами сложились в сложную фигуру, а перед мысленным взором возникла матрица плетения, чтобы спустя минуту с моей руки сорвался аркан и устремился прямо к ворону.
Но ровно за долю секунды до этого моя крошечная следилка зацепилась за его обгорелый хвост. Пернатый описал круг над аллеей, зорко глядя под собой. Я замерла под рябиной, не шевелясь и надеясь, что под пестрыми, ало-багряными ветками в сумерках этот крылатый соглядатай меня не заметит. Так и вышло.
Покружив, шпион снова уселся на сук.
Когда же пара скрылась, ощипанный еще посидел немного и, каркнув для приличия, взмыл в воздух. На этот раз безо всяких облетов по дуге, он помахал во все крылья прямиком в город.
Не раздумывая, рванула за ним. Намокший от дождя подол юбки мешал, путаясь в ногах, сумка болталась на боку, стуча по бедру, воздуха порой не хватало… Но я почти ничего не чувствовала, сосредоточившись на сигнале следилки.
Когда вылетала из еще открытых ворот академии, показалось, что кто-то меня окликнул, но даже не оглянулась. Некогда.
А потом были пустеющие улочки, повороты, булыжные мостовые, площадь Двух игл – подсказала вернувшаяся память название места с погодной и часовой башнями по краям – и снова улица, проспект…
Маячок работал. Ворон летел прямо, точно стрела, не сворачивая, как иная обычная птица, заприметившая внизу лакомое яблоко или свежие объедки в помойной куче. Нет. У этого неощипанного будто была четкая цель.
Наконец я выскочила на ровную, без колдобин и ям, вымощенную булыжником улочку. Здесь дома (хотя какие дома – еще чуть-чуть и особняки!) стояли широко друг от друга и соревновались между собой, чей витраж или фасад прекраснее.
Одно из зданий, чуть попроще других, со светлыми стенами, стрельчатыми окнами, мрачнее других, и ажурными решетками ограды и оказалось пунктом приземления для моей птички.
