Автор
В коридорах незаметной адептки второго плана шагали только ее собственные мысли — о том, как скрыться от преследования и вернуться к своей жизни. Она стремительно бежала по тенистым узким коридорам, пытаясь скрыться из виду, хотя сама была не прочь стать незаметной, точно тень, чтобы сбежать даже из снов....
От Дира, который шел рядом, от того, что между нами было…
И мы шли по пустой улице. Вместе… словно те, кто искал друг друга веками. И наконец нашли.
А у ворот академии мы прощались долго. Молча. Лишь глядя в глаза друг другу. И только когда створки начали закрываться, пришлось идти. Спать. Потому как больше было некуда.
Правда, пока шла до общежития, думала, что едва окажусь в постели, как вырублюсь, но нет… Тишина и пустота комнаты ощущались почти физически. К тому же с Диром я как-то успела позабыть о кукловоде, организовавшем покушения, о мести за Вильду, о том, что, в конце концов, почему, когда я очнулась в палате реанимации, сестренка читала мне книгу про Одри Хайрис! Это же не могло быть коматозным бредом.
Глаза начали слипаться, словно испугавшись того числа вопросов, которым я озадачилась, и решили: нет уж, они сегодня повидали достаточно! Я не заметила, как задремала.
А утро обрушилось резко и безжалостно. Резким светом яркого солнца, лучи которого били прямо в глаза и едва не в нокаут.
Так что я волновалась. И предвкушала.
Потому как, едва увидела Дира, все мысли вылетели у меня из головы. А с ними – и страхи.
Они забрались куда-то под золотой опад, который гонял ветер по дорожкам центрального парка столицы. Мы гуляли по ним, я рассказывала о себе, о том, как росла в доме барона, и о том, как впервые мне поставили кардиостимулятор… Дир – об адептских буднях и о службе. Казалось, между нами не было запретных тем и недомолвок.
А золотая осень меж тем заливала парк теплым, медовым светом.
Только со временем я стала замечать, что Дир порой смотрит по сторонам, словно оценивая обстановку. Казалось, что он словно к чему-то готовится.
А мы сами меж тем как-то все больше удаляемся прочь от шумных дорожек, вглубь парка. Туда, где стояла старая беседка, увитая уже пожухлыми виноградными лозами.
