Автор
В коридорах незаметной адептки второго плана шагали только ее собственные мысли — о том, как скрыться от преследования и вернуться к своей жизни. Она стремительно бежала по тенистым узким коридорам, пытаясь скрыться из виду, хотя сама была не прочь стать незаметной, точно тень, чтобы сбежать даже из снов....
А мне покойницей быть как-то не к лицу…
– Так возрадуйтесь, у вас произошла казнь, минуя всю эту волокиту с задержанием, – отсалютовав Грассу чашкой, произнесла я.
Судя по лицу главы тайной канцелярии, он был так рад, так рад… Настолько, что его взгляд бы отлично подошел для упокоения восставшего кладбища безо всяких заклинаний.
Просто, увидев убийственный взор Грасса, неупокойники бы сами шустро и оптом закопались обратно в могилы.
– То, что ваш супруг воспользовался правом дракона, конечно, снимает с него обвинения, но оставляет безнаказанными сообщников Вайриса.
– Неужели нет ни одного свидетеля, ни одной улики, хотя бы косвенной, ни одного совета, что шел бы во вред короне, которые указывали бы на пособников Вайриса? – протянула я, вспомнив и вздрогнув: те дни, что провела в тайной канцелярии, давая показания, ославили у меня незабываемые впечатления.
Да, внутреннее расследование шло полным ходом, но для всех битва двух драконов в ночном небе была не чем иным, как сражением за истинную. А в этом вопросе главенство имело Право Первородных, а не имперский кодекс.
Если даже для принца обретение единственной стало веским поводом, чтобы расторгнуть помолвку с эльфиней…
К слову, выяснилось, что последнюю императору насоветовал именно Вайрис. Он рассчитывал так отдалить принца от отца. Дескать, наследник вспылит, пойдет против воли родителя, и это станет еще одним шажочком для Леварда к трону. Но Ричард оказался куда хитрее…
Грасс, как и я, задумался, но только о своем, тайноканцелярском, а… потом, резко ударив пальцами о кофейный столик, словно вспомнив что-то, спешно попрощался, а я смотрела ему вслед, держа почти пустую чашку.
Все же решение перевести бывшего повара в кладовщики оказалось верным. Теперь у нас на учете была каждая пылинка, и она лежала на своем месте.
А новая кухарка, дама уже немолодая, пышнотелая и бойкая, свое дело отлично знала. Правда, тоже недовольно смотрела на меня, когда я вторгалась в ее вотчину и начинала хозяйничать.
Но тут уж утерпеть я не могла, леди или не леди, а приготовить долму или хачапури – это было у меня в крови.
