Автор
В коридорах незаметной адептки второго плана шагали только ее собственные мысли — о том, как скрыться от преследования и вернуться к своей жизни. Она стремительно бежала по тенистым узким коридорам, пытаясь скрыться из виду, хотя сама была не прочь стать незаметной, точно тень, чтобы сбежать даже из снов....
Треснули полки шкафов, вылетели стекла, а главное… Пол под ректором, который успел что-то колдануть и заслониться магическим щитом, провалился! Так что лордейшество едва не упал, успев отпрянуть в последний момент.
Все это длилось не больше секунды. Но последствия были как после мощнейшего взрыва. И я была его эпицентром. Целой осталась только урна, которую я продолжала держать. Стол, что был под ней, осыпался пеплом.
Ректор же, убрав щит, вдруг неверяще посмотрел на меня и, сглотнув, произнес:
– Что ж, похоже, по поводу вернувшейся магии вы не врали.
– Поверьте, в том, что готова на все, чтобы вернуться в академию, я тоже не лгу.
Меня смерили фирменным взглядом гробовщика, снимающего с будущего клиента ростовку для домовины."
"На это я лишь покрепче обхватила урну с прахом и не отвела глаз. Повисло, точно самоубийца на суку, молчание. Противное. Тягостное. Выматывающее нервы. И вдруг ректор разорвал его, точно полоснув отточенным клинком по веревке, фразой:
– Кимерина, а вы точно хотите быть алхимиком? С таким потенциалом вам прямая дорога на боевой факультет.
Если я что-то понимала в фэнтези, меня только что витиевато послали туда, откуда я недавно выбралась – в усыпальницу. Только уже на постоянное место жительства. Какой из меня боевой маг? Зато свернуть шею на занятиях и сказать, что так и было – проще простого. Да я и драться-то не умею. Разве что придираться. К словам. Что я и сделала:
– А на алхимическом остаться – не вариант?
– Я бы не перебирал ими в вашем положении, адептка.
Последнее слово ректор выделил особо, и я поняла: победила. Хоть и не на самых выгодных условиях, но все же!
«Требуй клятву о зачислении», – услышала я шепот у самого уха.
Лордейшество, едва Вильда это произнесла, нахмурился, как тот, кто чует печенкой подвох, но не может понять, в чем тот именно. Ну я, как воспитанная в традициях уважения к старшим, не стала пренебрегать мудрым советом предка.
– Тогда мы договорились, – отозвалась я, отлепив от урны одну из ладоней, протянула ее для рукопожатия и добавила: – Скрепим договор клятвой – пообещайте, что пока дар при мне, вы не выгоните меня из академии.
Про успеваемость не стала и заикаться: она не только от меня зависит. И прикажут какому-нибудь преподавателю – он может и завалить. А вот усердие – оно все мое!
Ректору такой поворот явно не понравился, но он, хмыкнув, все же согласился.
