Автор
В коридорах незаметной адептки второго плана шагали только ее собственные мысли — о том, как скрыться от преследования и вернуться к своей жизни. Она стремительно бежала по тенистым узким коридорам, пытаясь скрыться из виду, хотя сама была не прочь стать незаметной, точно тень, чтобы сбежать даже из снов....
Показалось, что еще немного – и воздух вокруг заискрит, а мои волосы поднимутся облаком от разлитого вокруг электричества.
– Если решаешь за что-то бороться – нужно лучше тренироваться, чтобы побеждать без потерь, – произнес инистый как-то рвано и совершенно неожиданно для меня добавил: – И я позабочусь, чтобы ты научилась этому…
– Что? – потрясенно выдохнула я.
– …на моих практикумах по боевой магии, – не обратив внимания на мое восклицание, закончил инистый.
Мне понадобилась целая секунда, чтобы осознать – кажется, так на языке этого мага звучит: «Я прощаю твою ложь».
Удивительное дело порой эти ссоры: они так легко отдаляют близких людей друг от друга, но при этом способны сблизить совершенно чужих.
– Спасибо, – выдохнула я, вдруг ощутив уже знакомый запах морозной мяты, грозы и отточенного железа, и опустила взгляд, вдруг враз осознав, насколько мы рядом. Еще немного – и коснемся грудью друг друга. В запале злости я этого не заметила, а сейчас…
– Кимерина Бросвир, – произнес инистый как-то хрипло, – кто ты? Безумная лгунья или талантливая адептка?
Вот что за вопросы к приличной девушке? Как на такие отвечать? Начну заверять, что я разумна – инистый точно станет сомневаться еще больше.
А я-то всего-ничего на крыше постояла, рассветом полюбовалась – и пожалуйста.
Так что я ощутила себя так же, как пять лет назад на экзамене по философии. Мне тогда достался билет, о котором я имела посредственное понятие, и пришлось отвечать в духе древних мыслителей: так, чтобы под конец моей речи преподаватель подзабыл, о чем, собственно, спрашивал.
– Безумие и одаренность – две стороны вращающейся на ребре монеты. Какую ты выберешь, такая и окажется сверху, когда эта монета упадет, – произнесла я.
Но инистый, в отличие от Григория Армановича, оказался орешком покрепче.
– Хотелось бы верить, что талантливая… – мрачно произнес Брандир Нидоуз тем самым тоном, который намекал, что этот человек привык полагаться на факты, но никак не на слепую веру.
– Значит, так оно и есть, – уверенно отозвалась я, этой самой уверенности ни капли не ощущая, зато отчетливо чувствуя, как в горле пересохло.
– Посмотрим. А пока, адептка, постарайтесь не опоздать на вторую половину занятий, раз уж первую половину дня вы проспали.
Больше не говоря ни слова, инистый маг развернулся и с идеально прямой спиной направился к двери почти чеканным шагом. За «почти» отвечала легкая хромота.
