Я сглотнула, готовясь возразить, и тут услышала откуда-то со стороны:
– Все! Можете бросать ее, Нидоуз. Я держу вас обоих заклинанием!
И едва прозвучали эти слова, как я ощутила: мужская хватка исчезла, а сам псих спустя секунду поднялся с меня со словами:
– Наконец-то, целитель Браттир. Я уже решил было, что вы заснули. В следующий раз охраняйте ваших буйных пациенток получше! – И не успела я заметить, что этот псих, судя по алому пятну, что расползлось по груди, тоже совсем скоро будет среди пациентов, как инистый посмотрел на мою ночную сорочку, по которой расползлось алое пятно, потом глянул себе на грудь и выругался: – Вот демоны! Это был последний фиал с эликсиром!
А после тип распахнул полу своего дублета и достал из внутреннего кармана треснувший бутылек, на дне которого плескалась чуть-чуть алой вязкой жижи.
Инистый глянул на пузырек с таким сожалением, словно откройся у него настоящая рана на теле, это было бы меньшей проблемой. Потом перевел взгляд на меня. Да уж… По теплоте такой взор мог бы посоперничать с жидким азотом.
Я враз поежилась, ощутив и стылый ветер, что гулял по крыше, и то, что на мне одна ночная сорочка. И пусть она из плотного льна, но одна! С плащиком, пледом, а лучше диваном, теплым кофе и отапливаемой гостиной было бы куда лучше… Только пока согреваться приходилось лишь злостью: я тут терзалась чувством вины, что из-за меня у инистого появилась кровь, а на деле у этого типа исчезла совесть! Хотя, может, ее и вовсе не было в базовой комплектации!
Не желая больше видеть этого инистого, посмотрела в сторону и напоролась взглядом на мужчину в зеленой хламиде.
Он буравил меня взглядом, словно я была матерым преступником-рецидивистом. Но не это оказалось главным. Куда важнее было то, что из открытой ладони этого балахононосца лился бирюзовый свет, который обволакивал мое тело. Попробовала пошевелиться, но ощутила сопротивление от этого плетения, которое, оказывается, держало меня на манер паутины.
– А ты что сам дар-то не использовал, Нидоуз? – между тем спросил зеленый у инистого.
– Опасался спугнуть. Вдруг бы магию почувствовала и сиганула…
Балахонник сглотнул, видимо, представив это воочию, и произнес:
– Случись это, мне бы за адептку Бросвир голову оторвали. Так что я твой должник… Вовремя боги направили тебя сюда на перевязку…
«Так значит, он все-таки ранен», – поняла я и еще раз посмотрела на инистого. Если отбросить алое пятно на груди, выглядел он вполне здоровым.
