– Зачем мы едем туда? – мыслью проносится в голове продолжение фразы "Где всё начиналось"… и тягостное её завершение "Там должно и закончиться". Вздрагиваю, не удостаиваясь мгновенного ответа. Всматриваюсь в напряженный профиль и крепко сцепленные пальцы на кожаном руле, продавливающие обивку, словно пытаясь оставить на ней слепок. Серьезный взгляд, зондирующий ситуацию на дороге. Слегка вздернутый подбородок, будто челюсть сжата до ощутимого скрежета. Понижаю голос буквально до шепота, сожалея о своей просьбе. Глупо было надеяться, что она не выведет его из себя. С опаской протягиваю в сторону руку, плавно касаясь его колена, собирая остатки спокойствия, проговариваю его имя:
Резко переводит взгляд на меня, словно опомнившись, где находится, и заключает кратко:
– Я там живу, когда нахожусь в городе.
Находя свою догадку абсурдной, всё же озвучиваю промелькнувшую мысль:
– Ты снял квартиру в моём районе? В том доме, где мы раньше жили?
Не отвлекается от дороги, но уголки губ слегка заметно приподнимаются вверх, и проговаривает с долей теплоты в голосе:
– Не привык изменять тому, что люблю.
Отворачиваюсь, закусывая до боли губы, чувствуя пробивающий укол в сердце от этих слов. Двоякой фразы, под разным углом меняющей смысл. Опускаю голову, ощущая прикосновение пальцев к своей руке. Сдержанное движение, сжимающее ладонь, точно примиряющее с действительностью похлопывание по спине вместо слов "Да, ты облажалась! Но ведь большего от тебя и не ждали…" Горло сушит. Хочется истерически рассмеяться. Торнул в молоко… или во что похуже. По самые уши. Пытаюсь унять разбушевавшееся от внутренней нервозности сердце, вслушиваясь в текст попсовой песни, играющей в данный момент по радио, так и не улавливая её смысл, сбиваясь с мысли от хрипотцы голоса, раздающейся совсем близко:
– Извини. Я вовсе не имел ввиду тебя.
Оставляю это уточнение без ответа, чувствуя себя не в своей тарелке. В желании избавиться от неловкости, наполняющей воздух вокруг, осторожно высвобождаю руку и прячу её в карман. Внутренняя дрожь нарастает и хочется слиться с обивкой сиденья, став незаметной. Чувствую, как он наблюдает за мной. Напряженно смотрю на дорогу, будто это необходимо. Втянув голову в плечи, сжимаю кулаки, спрятанные в карманах, словно ощетинившись или закрывшись от всего мира непроницаемым панцирем.
– Я не хотел, – бросает сухо, приоткрывая окно и глубоко затягиваясь сигаретой.
– Верю, – не поворачивая голову, киваю в ответ.
