В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Ага, французы прямо-таки на блюдечке преподнесут нам карбонариев, которые заочно приговорены в России к смертной казни и большим срокам. Они же сами готовят польских боевиков и всячески поддерживают реваншистские настроения у диаспоры. Хорошо хоть Березовского приговорили к пожизненной каторге. Уж больно резонансным было покушение на императора и ударило по престижу принимающей стороны. Ещё политический момент сыграл свою роль, ведь Наполеон всячески пытался умаслить Александра, дабы вбить клин между русскими и пруссаками.
— Александр Михайлович, если вы заметили, то я лежу в госпитале. И не надо меня демонизировать, — отвечаю с усмешкой, — Мне остаётся только ждать окончания расследования. Но прошу вас рассмотреть версию, что «Русская воля» поддерживается изнутри, а не снаружи.
— У вас есть какая-то информация? — Лосев подвинул стул к моей кровати и перешёл почти на шёпот.
— Я просто делаю предположение на основе имеющейся информации. Даже если Лопатин нашёл союзников в Европе, когда ездил помогать гарибальдийцам, то всё очень странно.
— Мы рассматриваем подобный вариант. Но тайные общества начали создаваться не вчера. Среди всех этих кружков всегда хватало богатых людей и сочувствующих из служащих. Сейчас жандармерия работает достаточно эффективно, и большинство сочувствующих революционерам выявляется достаточно быстро. Я больше склоняюсь к иностранцам, оказывающим помощь «Русской воле».
