В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Полешук давно пообтесался, кроме немецкого неплохо освоил французский, и частенько катается по Европе с моими поручениями. Для себя он подобрал образ представителя крупной торговой фирмы, научился рассуждать о ценах на зерно или овёс и прочие продукты. Обычно Янка возит корреспонденцию с ценными грузами в Голландию и Швецию, где работают представительства моего банка. Заодно шпионит понемногу, встречаясь с нашими агентами. Поэтому я особо не нервничал, что полешук провалит свою часть дела.
Я тоже не стал задерживаться на курорте.
Уже в Париже меня застала отвратительная новость. В Санкт-Петербурге совершено покушение на графа Шувалова, к счастью — неудачное. Пётр Андреевич ранен, но других заслуживающих внимания новостей французские газеты не напечатали. Было много истерии, намёков на таинственных мстителей, очередные обвинения царских властей во всех грехах и прочая чушь.
* * *— Прибыли. Далее пойдём пешком, — прозвучал неожиданно голос Янки."
"Я встрепенулся и начал разминать шею, пытаясь скинуть сонливость. Между тем карета остановилась, и пора десантироваться. Мы проходим по полутёмному проулку и выходим на освещённую улицу.
— У нас не будет проблем с отходом? — спрашиваю полешука и кутаюсь в лёгкое пальто.
