Если нужная нам шкатулка у него, что, между прочим, более чем вероятно, мы ее изымем.
– Слишком уж легко все складывается, – заметила Полина. – А что, если они в сговоре? Положим, Кристиан нашел шкатулку, Изамбар ознакомился с ее содержимым и тотчас же отправился в Рим. Во всяком случае, мне такое совпадение кажется странным.
– Мне тоже, – спокойно согласился Видок. – Но что толку строить гипотезы, когда у нас нет никаких данных? Мы знаем только, что где-то на белом свете есть человек, называющий себя Поланом, и у него есть веские причины прятаться от окружающих, а в подручных у него люди, которые тоже стараются сделать все, лишь бы не привлекать к себе внимания. Что сказала квартирная хозяйка о том военном – не то Мертеле, не то Кароне? Он целыми днями начищал свою саблю, только и всего. Нет, ну какова выдержка! За все годы, что он передавал письма, ни разу не проболтаться, не напиться, не общаться с товарищами, не завести женщину, наконец… Поверьте мне, все это неспроста.
– Конечно, неспроста, – кивнула Полина. – Он знал, что охраняет очень важный секрет, в который не должна быть посвящена ни одна душа на свете.
– Вот именно, – кивнул Видок. – А в феврале происходит некое событие, которое служит сигналом к бегству. Полан исчезает, Мертель, он же Карон, – тоже. Затем в руки Эпине-Брокара попадает конверт, имеющий, как мы знаем из его записей, колоссальное значение. И что? Эпине-Брокара убивают, за неким молодым человеком, сунувшим нос куда не надо, гоняются по всему Парижу, гибнут люди, имеющие отношение к этому делу. Но мы до сих пор топчемся на месте. Вы, сударь, и вы, мадемуазель, равно как и ваш покорный слуга проделали колоссальную работу, однако все ниточки, за которые мы покамест цеплялись, пытаясь распутать проклятый клубок тайн и загадок, рвались у нас в руках. Может быть, кузен Изамбара окажется еще одной такой же ниткой, а может, и нет. Посмотрим.
Они углубились в лабиринт улочек Монмартра. Здесь даже ночью кипела жизнь. Полину поразило, что уличные женщины, прогуливающиеся в ожидании клиентов, узнают Видока и здороваются с ним, а тот, ничуть не смущаясь, кивает им. Мелкие воришки, шнырявшие мимо, косились на бывшего шефа полиции с боязливым почтением, а он порой называл их по именам и даже вступал в беседу, проявляя редкое знание жизни уличных пройдох:
– Здорово, Жак! Ну как твоя мамаша, все еще хворает?
– Уже нет, месье Видок, Бог над ней сжалился.
– Ну что ж! Некоторые сказали бы, что ей повезло.
Кристиан Изамбар жил в маленьком зловонном тупичке, где кроме людей водилось несчетное множество кошек. Животные жалобно мяукали, поднимая трубой хвосты и выгибая свои тощие спины. Зрачки их зловеще сверкали в темноте, заставляя Полину ежиться, но Видок, казалось, чувствовал себя здесь как дома.