Автор
В дневные часы Тюильри набережная оживалась множеством гуляющих – от тихоньких парижан до элегантных молодых людей в светской одежде. Камни под ступнями журчали, создавая мягкий треск, когда бросенный юношей камешек нырял в озеро, сливаясь с зеленым водным шлейфом. Именно здесь случилось необычное столкновение: молодой человек встретил женщину, стоящую на набережной, идущей под темными бриллиантами своего платка.
Я встала… перед глазами у меня все плыло… На столе лежал нож для разрезания писем, я схватила его и бросилась на Эпине-Брокара. Я била его и била и била… А когда опомнилась, было уже слишком поздно. Он, хрипя, лежал на ковре… весь залитый кровью… И мне стало страшно. К счастью, мы были одни, никто не видел, как я вошла к нему. Я забрала мои письма и, приехав домой, первым делом сожгла их. Вот и все… Скажите, меня посадят в тюрьму?
Видок откашлялся.
– Думаю, что нет, мадам. Более того, я намерен сделать все, от меня зависящее, дабы то, что вы рассказали, осталось в стенах этой комнаты.
– Но как же… – начала маркиза и умолкла. Казалось, она была в совершенном смятении.
– Скажите мне вот что, мадам, – начал Видок. – Зачем вы ездили в церковь?
– В церковь? – удивилась маркиза.
– Да.
– Ну как же… Ведь я совершила страшный грех, и я… Мне хотелось покаяться. Но, увидев исповедника, я поняла, что не смогу… Это было выше меня.
– Вы правильно сделали, мадам, – серьезно сказал Видок. – Убийства находятся в ведении полиции, и исповедник тут бессилен. Да и, честно говоря, я бы не советовал так доверять тайне исповеди. – Сыщик поднялся. – Еще один вопрос, мадам. Эпине-Брокар никогда при вас не упоминал о шкатулке из фиалкового дерева? Там еще лежали какие-то старые документы.
– О шкатулке? – удивилась маркиза. – Дайте-ка подумать… – Женщина покачала головой. – Нет, месье Видок. Я хотела бы помочь вам, но не помню… Кажется, он ни о чем таком не упоминал.
– Неважно, – отозвался Видок. – Благодарю вас, маркиза, и простите, что пришлось злоупотребить вашим драгоценным временем.
– О, что вы! Мне… я…
Видок поклонился ошеломленной женщине с грацией старого придворного, взял Полину за локоть и повел ее прочь. Следом за ними шагал совершенно сбитый с толку Алексей Каверин.
Глава 30
Видок и его неутешительное мнение о людской породе. – Особые агенты получают отставку и остаются не у дел. – Закрытая дверь
– Итак, – подвел итоги Видок, когда они покинули особняк маркизы де Манвиль, – две наши гипотезы рассыпались в прах. Первая, как вы помните, гласила, что Эпине-Брокар был убит из-за шкатулки. Вторая – что маркиза де Манвиль причастна к ее исчезновению. А между тем все объяснилось, как видите, самым банальным и прозаическим образом.
– Интересно, как Эпине-Брокару удалось добраться до ее писем? – заметил Алексей.
Вместо Видока ответила Полина:
– Никак. Он просто купил их у Эктора Дюкруа, вот и все.
– У Дюкруа? – Алексей вытаращил глаза.
