— Ты неправа, — Влад только покачал головой и медленно побрел к выходу, понимая, что разговор с женой ни к чему не приведет.
Утро следующего дня принесло с собой сомнения и тревогу. Кирилл проснулся поздно, перевалило за полдень, и в постели он был уже один. Адлана не было ни видно, ни слышно, и как ни странно это пугало, хотя Макаров находился у него дома, а это означало, что столкновения не избежать.
Нехотя встав и натянув на себя одежду, он напрочь позабыл о душе и отправился на поиски мужчины, который вскоре обнаружился в гостиной. Адлан задумчиво вертел в руках телефон и смотрел куда-то вдаль.
Мужчина очнулся от мыслей лишь тогда, когда его тихо позвал Кирилл. Макаров не знал, чего ждать, о чем думать. Он не знал и того, как поведет себя Османов. То, что происходило в последнее время, выходило за пределы разумного. Кирилл понимал, что во многом был виноват сам, он довел вспыльчивого Османова до предела, но и Адлан был хорош…
— Проснулся уже… — Адлан медленно подошел к Макарову и остановился. Через некоторое время юноша смог облегченно выдохнуть — сильные руки сомкнулись на его талии, а сам мужчина зарылся лицом в его растрепанные ото сна волосы. — Как ты? — прошептал мужчина.
— Хорошо… — Кирилл спрятал улыбку на широкой груди возлюбленного. Его сомнения были напрасны, мужчина не злился на него. — Прости меня, — выдохнул он некоторое время спустя.
— Это ты прости… — Адлан аккуратно приподнял лицо Кирилла и заставил взглянуть на себя. — Я напугал тебя вчера, я знаю, что не должен был…
— Я сам тебя довел… я не должен был указывать тебе, что делать. И вообще, мне не стоило лезть в твои вещи… — Макаров только сейчас осознавал, каким мерзким и глупым было его поведение.
Он не понимал, что на него нашло, ведь никогда ранее он не замечал за собой признаков вспыльчивости и безосновательной ревности. А, впрочем, возможно он просто никого и никогда не любил до Адлана.
— Мои вещи — твои вещи, ты имеешь право делать с ними все, что посчитаешь нужным… мне не следовала пугать тебя…
— Я люблю тебя… — Кирилл смущенно закусил губу, но вынужден был бросить это занятие, так как его тут же вовлекли в увлекательный и до невозможности нежный поцелуй. Макаров буквально плавился от ощущения тепла и трепета, исходящего со стороны Османова.
Ему еще никогда не было так хорошо и спокойно на душе, казалось, что все вокруг принадлежит только им, а за спиной вырастают крылья.
