Жанр
Блестящий морской офицер оказывается в России XVIII века, где его знания XXI века становятся ключом к успеху. Сергей использует свои навыки, чтобы преуспеть как промышленник, так и советник Екатерины Великой. Появление загадочного капитана и пиратские походы создают новые интриги.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Адмирал. Пенталогия» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Блестящий морской офицер оказывается в России XVIII века, где его знания XXI века становятся ключом к успеху. Сергей использует свои навыки, чтобы преуспеть как промышленник, так и советник Екатерины Великой. Появление загадочного капитана и пиратские походы создают новые интриги.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дмитрий Николаевич Светлов Легкое чтение Фантастика Фэнтези подборки серии
Блестящий морской офицер оказывается в России XVIII века, где его знания XXI века становятся ключом к успеху. Сергей использует свои навыки, чтобы преуспеть как промышленник, так и советник Екатерины Великой. Появление загадочного капитана и пиратские походы создают новые интриги.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Наконец подготовили оба броненосца. К эскадре добавили четырнадцать трофейных транспортов и буксир с двумя баржами. Вместе с Сергеем в набег пошли три офицера Адмиралтейства, которые приехали от Потемкина. Офицеры искали место для строительства верфей в устье Днепра и Южного Буга. Приказом Румянцева их отправили на корабли графа. Офицеры честно пытались понять, на что годятся эти броненосцы. Во время набегов на Синоп, Самсун и Зонгулдак офицеры озадачено косились на графа Алексеева. Он с безразличным видом сидел в кресле и изредка отдавал посыльным непонятные распоряжения.
Иногда Сергей учил или экзаменовал своего воспитанника. Порой в атакованном городе слышалась стрельба, но граф даже не поворачивал головы.
Граф Алексеев вычистил все города восточной части Черного моря. Награбленное имущество разделили между Долгоруким, как представителем Екатерины, графом экипажем. Броненосцы взяли на борт Павла со свитой и фрейлинами, путешествие продолжилось. Корабли пошли в Днепровский лиман. Когда проходили Евпаторию, Михаил начал эмоционально делиться с Павлом своими воспоминаниями. Офицеры Адмиралтейства решили поддеть графа в присутствии наследника.
— Скажи, граф, — заговорил один из них, — почему во время набега на турецкие города ты все время сидел на корабле в кресле?
— Интересный вопрос! Что же, по твоему мнению, я должен был делать?
— Руководить набегом, командовать отрядами, находиться в центре событий.
— Ты мне предлагаешь во время набега стрелять из пистолета в первых рядах моих солдат?
— Нет, конечно, но командир должен быть ближе к месту событий для более четкого руководства.
— Так это не руководство, это бардак. Равнозначно тому, что во время морского боя я сам заряжаю пушки, кручу штурвал и подбираю шкоты.
Офицеры озадаченно смотрели на графа.
— Каждый должен делать свое дело. Если я спокойно сижу, это значит, что операция правильно спланирована и выполняется, как задумано.
Фрейлины, глядя на офицеров Адмиралтейства, хихикнули. Павел пренебрежительно на них фыркнул.
Павел, его свита и фрейлины получили из набегов богатые подарки. Каждому по чину, а подарки для Павла — царские. Какой-то подарок Павлу преподнес и Михаил.
На рассвете подошли к Очакову, где располагалась ставка Румянцева. Встреча не отличалась от керченской. Равнодушие к Павлу, галантное отношение к фрейлинам, поздравления графу Алексееву. Четыре сотни турецкой абордажной команды вызвали неподдельный интерес. Здесь уже получили письма из Петербурга с описанием спектакля, устроенного Сергеем на Дворцовой площади. Румянцев с Потемкиным учинили настоящий допрос. Разговор был по-военному лаконичен и предметен. Без лирических отступлений и эмоциональной полировки.
