Он не только заплатил выкуп за Халила, несмотря на то что семьдесят тысяч золотом было огромной суммой для обнищавшей к тому времени Византии, но и сам лично съездил в Фоку, выплатил деньги и дал Халилу отряд телохранителей, чтобы тот без осложнений доехал до Бурсы.
Елена была вне себя, но не могла ничего изменить; ей даже пришлось продать некоторые драгоценности, чтобы набрать полную сумму для выкупа.
Едва Халил вернулся в Бурсу, как с территории Фракии в Византию вторглись турецкие войска. Попытки Иоанна собрать войско для отпора врагам успехом не увенчались. Ему пришлось пойти на переговоры. Орхан поставил условие, что уведет свои войска с территории Византии, если Иоанн выдаст свою дочь Элексу за принца Халила. Византийскому императору ничего не оставалось делать, как согласиться. Однако Елена на этот раз не могла смириться, она закатила мужу истерику, крича, что не отдаст дочь замуж за неверного.
— Этого не будет, — кричала она. — О Боже! Это все придумала моя сука-сестра! Шлюха янычарская, она хочет, чтобы моя дочь повторила ее судьбу!
Тут Иоанн не выдержал и впервые за свою жизнь дал пощечину бившейся в истерике Елене. Она упала на пол, нелепо раскинув в стороны ноги так, что оголились ее белые ягодицы.
— Твоя сестра, — сказал он резко, — хорошая и порядочная женщина. Кстати, она очень ревностная христианка и не похожа на шлюху. И ты забыла, моя милая женушка, что только благодаря замужеству Феодоры твой отец победил войска моей матери. Если бы не твоя сестра, ты была бы сейчас не на троне, а в заточении или умерла бы где-нибудь в изгнании.
Иоанн рассмеялся нехорошим, злым смехом. Елена никогда не видела его таким, и это напугало ее.
— Так что, дорогая, — продолжал Иоанн, — наша дочь станет женой принца Халила!
— Но сможем мы хотя бы потом их развести? — взмолилась Елена.
Император Иоанн саркастически улыбнулся.
— Скорее разведусь с тобой я, ненаглядная, — ответил он, брезгливо глядя на жену.
Елена несколько раз порывалась что-либо возразить, но с губ ее срывался только какой-то непонятный сдавленный хрип. Она поняла, что ей придется смириться с этим браком. Хотя бы для того, чтобы не потерять императорский венец самой.
Маленькая принцесса Элекса отнеслась к предстоящему браку, как ни странно, с полным спокойствием.
— Я могла бы сделать тебя царицей Московии или герцогиней Савойской, — твердила ей мать.
— Но Савойя и Москва так далеко от Константинополя, мама, — отвечала Элекса. — Там, говорят, солнце намного холоднее.
