Автор
Я живу в Флоренции, где мафия окутана каждым углом моего мира с самого детства. Скрытая угроза вокруг меня, и каждый день кажется опаснее предыдущего. Но я хочу ненавидеть отца за его азартные игры — ведь он проигрывает все больше и больше денег в эти глупые ставки.
Никколо объясняет мне, пока Алессандра в последний раз проверяет мое платье.
— Обычно у нас бывает много гостей, — говорит Никколо. — Люди, которых, как ты надеешься, ты больше никогда в жизни не увидишь, — члены других семей.
— Мафиозных семей, — уточняю я.
Он вздыхает.
— … Cosa Nostra, да.
Я замечаю, что он не любит называть их «мафией». Вместо этого он всегда говорит Cosa Nostra.
— Моя свадьба была самым странным событием в жизни, — рассказывает Алессандра. — Все эти незнакомые люди вокруг меня, некоторые из которых хотели смерти Дарио.
— Зачем же они тогда пришли? — изумленно спрашиваю я. — И почему ты им позволила?!
— Это дипломатия, — объясняет Никколо. — Мы как кучка воюющих государств, которые объявляют перемирие на время свадьбы. Мы появляемся… выражаем свое почтение… а на следующий день возвращаемся к попыткам убить друг друга.
— Замечательно, — бормочу я.
— Не так ли? — говорит он с саркастической веселостью.
— Тогда почему сегодня здесь нет ни одного представителя враждующего государства?
— Последствия ситуации с Меццасальма.
— Хм…
— Поверь мне — ты ничего не теряешь. Думаю, они действительно склонны дарить много денег в качестве свадебных подарков, но не волнуйся — мы вас прикроем.
Я смеюсь.
— Деньги сейчас волнуют меня меньше всего — никогда не думала, что скажу это.
Никколо улыбается.
— Как ты держишься?
Он имеет в виду мои травмы, полученные в автокатастрофе.
— Отлично. Я снова чувствую себя нормально. Мне лучше, чем Адриано.
Сломанные ребра моего жениха все еще причиняют ему боль. Врачи говорят, что до полного заживления должно пройти 12 недель."
"— С ним все будет в порядке, — утверждает Никколо, отмахнувшись от этого. — Он крепкий.
— Никколо, серьезно… все в порядке? Не только с Адриано — я имею в виду все остальное.
— Все люди Меццасальма мертвы или бежали — и, когда Агрелла ушли, Флоренция впервые в истории полностью в наших руках. Адриано восстановил порядок, полиция успокоилась, мы расплатились с политиками, и все вернулось на круги своя. Даже лучше, чем в норме. У нас больше нет кучки сомнительных деловых партнеров, наносящих нам удары в спину.
— Но Меццасальма был сицилийцем, — говорю я и поворачиваюсь к Алессандре.
