Автор
Я живу в Флоренции, где мафия окутана каждым углом моего мира с самого детства. Скрытая угроза вокруг меня, и каждый день кажется опаснее предыдущего. Но я хочу ненавидеть отца за его азартные игры — ведь он проигрывает все больше и больше денег в эти глупые ставки.
— Я тот, кто решил это сделать, поэтому я и иду первым, — отвечаю я.
— Я обучен этому, а ты — нет.
— Тогда убедись, что ты меня прикроешь.
Ларс неохотно кивает. Он смотрит на мужчин, чтобы убедиться, что они готовы, затем шепчет:
— Время идти.
Мы выдвигаемся вперед.
Быстро идём по переулку, держа ружья прижатыми к боку.
Я не беспокоюсь о том, что на пути могут оказаться невинные прохожие. Это не тот район, где люди гуляют после наступления темноты, если только они не замышляют ничего нехорошего.
А все, кто замышляет недоброе, разбегаются, как только видят, что мы приближаемся.
Если в Италии в темное время суток по улице идут 14 парней с оружием, то это могут быть только два варианта: полицейские или Cosa Nostra. В любом случае, любой, кто живет поблизости, побежал бы в противоположную сторону.
Я не прекращаю оглядываться в поисках людей Агрелла.
Но никого не вижу.
Нет и камер наблюдения. Они бы выделялись на фоне осыпающейся бежевой штукатурки здания.
А вот внутри, наверное, камеры есть.
Агрелла узнают о нашем приближении, но избежать этого невозможно.
Я молюсь Богородице, чтобы тот, кто следит за камерами, был пьян или дремал.
Улица жилая, но пустынная. В соседнем квартале есть движение, но не перед нужным нам зданием.
Мы подходим к входной двери, представляющей собой металлическую решетку на петлях.
Марко опускается на одно колено, колдует, и дверь открывается через десять секунд.
Я вхожу первым. За мной идет Марко, потом Ларс и Массимо, затем все остальные парни.
Вестибюль представляет собой небольшое помещение с несколькими металлическими почтовыми ящиками, прикрученными к стене. Судя по номерам на почтовых ящиках, в здании всего пять квартир: по две на первых этажах, а пятая квартира — пентхаус.
Если это вообще можно назвать пентхаусом в таком клоповнике. Краска облупилась, покрытые линолеумом полы перекосились, воняет сигаретным дымом и чесноком.
Как я и ожидал, лифта нет — только лестница с мерцающими флуоресцентными лампами.
Однако на потолке вестибюля висит камера наблюдения… и она направлена на входную дверь.
Они знают, что мы идем.
Ну и ладно — ничего не поделаешь.
Я беру себя в руки и начинаю подниматься по лестнице.
Я иду так быстро, как только могу. Когда я прохожу мимо квартир на втором этаже, то слышу, что по телевизору идет ситком.
Я продолжаю идти.
И на каждом шагу ожидаю, что меня будет поджидать боец Агрелла.
Но лестничная клетка пустынна.
