Я направился навстречу.
Рискнул даже помигать фонариком. И не зря: оттуда тоже три раза мигнули. Теперь направление было уже совсем точно известно, осталось только встретиться.
Встретились мы с Лусией примерно через десять минут, когда я высветил ее фонариком под каким-то здоровенным деревом, где она сидела прямо на снегу и тяжело дышала. По-видимому, она совершенно выдохлась и последние метры двигалась только силой воли. Она, должно быть, уже и говорить-то не могла, до того устала. Казалось бы, ей сейчас все должно быть по фигу, лишь бы к людям попасть.
Но первые слова, которые она едва сумела произнести, звучали в переводе с испанского так:
— Вы настоящий?
ВДВОЕМ
— В каком смысле? — ошалело ответил я вопросом на вопрос, тоже использовав для ответа испанский. Точнее, диалект, употреблявшийся в хайдийской столице Сан-Исидро в районе Мануэль-Костелло.
— Настоящий, — облегченно пробормотала Лусия. — Я рада, Деметрио.
— А что, были ненастоящие?
— Да, тут многое ненастоящее, — пробормотала научная мышка заплетающимся от усталости языком. У меня было впечатление, что она вот-вот потеряет сознание. Тогда бы она замерзла. Надо было срочно разжигать костер и ставить что-то типа шалаша.
Но очень хорошо, что я не успел сделать ни того ни другого. С той стороны, откуда пришла Лусия, легкий ветерок донес шорох лыж. И там же несколько раз мелькнул на стволах деревьев светлый круг от фонаря. Сами люди, судя по всему, были еще внизу, на склоне. Они, похоже, лезли вверх по следам Лусии.
— Передохнем, а? — Человек, произнесший эти слова, полагал, что говорит тихо. — Куда он без лыж денется? Еле идет.
— Тихо ты, козел! — прошипел второй. — Слышишь, вроде Остановился. Слушает небось…
Они притихли. Тоже прислушивались. Сколько их там и кто они? Ясно, что не чудо-юдовские. Иначе бы, наверно, не соблюдали такую осторожность, идя по следу Лусии. И скорее всего постарались бы догнать ее побыстрее, если их целью было оказать помощь.
— А может, он вообще помер? — долетело до моих ушей.
— Жди-ка! — Второй избытком оптимизма не страдал. Стараясь не шуршать, я нагнулся к уху Лусии и прошептал, с двух сторон прикрывая рот перчатками:
— Ты идти можешь?
— Почти нет. Может быть, еще несколько шагов… Это я и сам знал. Но тем не менее шепнул:
— Попробуй их пройти. Сейчас!
Бедная мышка! Ей так тяжко было вставать на ноги, однако она сумела себя пересилить. Но я ей не мог даже отдать свои снегоступы. Потому что те, кто шел за ней, должны были, ничего не заподозрив, продолжить подъем на сопку и, пойдя по ее следам, выйти прямо на меня.
Лусия двинулась вперед, провалилась, ухватилась за ствол какого-то деревца, выдернула себя из снега, сделала еще шаг. Шумно, громко, с треском и хрустом проломанного наста.