Автор
В забытой деревне Адский Прииск, где каждый дом напоминает о прошлых страданиях и мести, директор полиции обнаруживает жестокий убийца. Здесь каждое лицо скрывает тайны и ненависть, и новый преступник сильнее всех предыдущих – весом в девять пудов и размером с бревно, отпугивающий любую попытку задержания....
Внизу слева открылась деревня. Лыков еще в Петербурге читал о ней и теперь узнавал главные пункты. Три десятка ветхих строений, крытых корьем, и купол маленькой церквушки. Ближе к реке – пороховой погреб, продовольственный казенный магазин и склады Бушуева. У берега на островке еще склады – Приамурского товарищества. За мысами в конце бухты виднелся остров Завьялова. А в самой бухте на волнах качался миноносец! Увидев его, путники спешились и распили на радостях последнюю бутылку спирта. Потом прыгнули обратно в седла и отправились к морю.
Дорога привела путников к большому пляжу, обрамленному живописными скалами. Ни души вокруг, только волны бьют о берег да чернеют повсюду головы нерп. Из следов присутствия человека виднелись лишь новенькие мореходные знаки: высокие треугольники, сколоченные из горбыля. Алексей Николаевич разжег костер, подавая сигнал кораблю. От него вскоре отделился ялик. В нем сидел офицер, матросы налегали на весла. Не доходя до берега пятьдесят саженей, офицер крикнул:
– Вы Лыков?
– Да!
– Вас должно быть двое! Кто третий? Мы берем его с собой?
– Обязательно! Это важный свидетель по делу, которым занимается сам премьер-министр!
– Давайте быстрее, пока прилив! Тауйская губа мелкая, даже катер через полчаса не пристанет!
Матросы прыгнули в воду, вышли на берег и перенесли вещи путников в ялик.
Крепкий детина косолапо, по-флотски, подошел к статскому советнику:
– Эй, благородие.
Сыщик порылся в карманах, сунул ему в лапищу серебряный рубль и ухватился за чугунную шею, подобрав ноги повыше.
Через полчаса Лыков докладывал о себе командиру миноносца «Прыткий» лейтенанту Архирееву. Тот прочитал открытый лист и отдал команду:"
"– Поднять якорь! На Владивосток – полный ход!
Заключение
Трое утомленных мужчин пришли в себя только в вагоне Транссибирского экспресса. При близком общении брат петербургского Мориарти оказался вполне приличным спутником.
