Автор
В забытой деревне Адский Прииск, где каждый дом напоминает о прошлых страданиях и мести, директор полиции обнаруживает жестокий убийца. Здесь каждое лицо скрывает тайны и ненависть, и новый преступник сильнее всех предыдущих – весом в девять пудов и размером с бревно, отпугивающий любую попытку задержания....
Поклонился обоим в пояс, до земли, и сказал всего одну фразу:
– Я ваш вечный должник!
Братья Рудайтисы ушли, а полицейских подхватил присяжный поверенный Аванесян. Погрузил их с вещами в новое шикарное авто с номером 222 (как прежде у извозчика!) и развез по домам.
Через день, когда Алексей Николаевич возвращался из департамента, у парадного ему встретился посыльный с чем-то большим и плоским в руках. Он как раз спрашивал у швейцара, дома ли ихнее высокородие. Статский советник принял посылку. В гостиной разорвал оберточную бумагу и обнаружил картину Кустодиева «Пасхальные гуляния».
Алексей Николаевич помнил эту работу – она экспонировалась на выставке весной. Отличная вещь, как все у Кустодиева! И явно недешевая. Сорокоум отблагодарил сыщиков по-царски. Сергей в тот же день получил от него золотую спичечницу с орнаментом из цейлонских рубинов.
В Департаменте полиции, как и в Министерстве внутренних дел в целом, все стояли на ушах. Первые самые трудные недели прошли, чиновники кое-как приноровились к новым условиям, однако дел на них валилось все больше и больше.
В таких условиях никого не интересовали подвиги двух сыщиков в далекой Якутии. Только трофейный пулемет несколько сгладил историю – о нем упомянули в «Царском листке», и Лыков с Азвестопуло удостоились очередной монаршей благодарности.[98] На прибывших тут же взгромоздили огромное количество дел.
Лыкову поручили дознавать махинации «Центрального союза германских обществ флота за границей» («Флотферейн»). Союз уличили в распространении идей пангерманизма и в шпионаже. В ночь на 29 августа были арестованы 107 членов союза в Москве, 76 – в Одессе и 80 – в Петрограде. Подобный ферейн имели в России и австрийцы. Статский советник взялся за обе столицы, а Сергей, не пробыв дома и недели, отправился в родную Одессу.
Еще Алексею Николаевичу досталась вся переписка по делам враждебных иностранцев. С началом войны подданные воюющих с Россией держав в возрасте от 18 до 45 лет, способные держать оружие, были объявлены военнопленными. Их начали высылать в отдаленные местности. Исключения делали лишь для эльзасцев и итальянцев из Южного Тироля – эти считались угнетенными Кайзеррейхом народностями.
