Автор
В забытой деревне Адский Прииск, где каждый дом напоминает о прошлых страданиях и мести, директор полиции обнаруживает жестокий убийца. Здесь каждое лицо скрывает тайны и ненависть, и новый преступник сильнее всех предыдущих – весом в девять пудов и размером с бревно, отпугивающий любую попытку задержания....
– Та-ак… А где он сейчас?
– Как узнал, что вы скоро приедете, укатил в Вилюйск. Якобы допрашивать одного князца[43], обвиняемого в тайной продаже спирта инородцам.
– Якобы? А на самом деле?
Рубцов ответил вопросом на вопрос:
– Алексей Николаевич, правда, что вы занимаетесь наблюдением за личным составом сыскных отделений?
– Да, это одна из моих обязанностей. Не единственная.
– Вот Гулянкин и испугался встречаться с вами. В Вилюйском округе находится выселок для прокаженных. Инородцы нет-нет да страдают этой болезнью.
– Но ведь рано или поздно ему придется вернуться, – удивился статский советник. – Тут-то мы и пообщаемся.
– Он надеется, что вы побоитесь разговора с человеком, приехавшим из такого проклятого места, – пояснил полицмейстер. – Да еще прятаться будет под предлогом карантина. Пока вы не уедете домой, на глаза вам не покажется.
– Нам нужна явочная квартира. Для секретных встреч, само собой.
– А у нас нет явочной квартиры, – огорошил сыщика полицмейстер.
– Как это нет? Где же вы встречаетесь с осведомительным аппаратом?
– Где придется. Чаще всего на постоялых дворах. Там, где хозяева дружат с полицией.
Азвестопуло вмешался в разговор:
– А кто у вас ловит уголовных, если главный сыщик пустое место?
– Да я и ловлю, – просто ответил подъесаул.
– Хорошо получается?
– По-всякому. Иногда коряво, иногда удачно.
– Илья Александрович. – Лыков устроился на стуле поудобнее. – Нельзя ли нам чаю? И заслушать ваш доклад о криминальной обстановке в городе Якутске?
– Все будет.
Тут же дверь распахнулась, и расторопный служитель внес пыхтящий ведерный самовар. Он же притащил следом стаканы в оловянных подстаканниках, сахарницу, заварной чайник и три креманки с чем-то белым.
– Здешние сладости, – пояснил хозяин. – Называется кёрчэх. Взбитые сливки. Особенно вкусно с вареньем. Язык проглотишь!
Питерцы попробовали – действительно вкусно.
– Насчет криминальной обстановки, – заговорил полицмейстер после того, как опростал первый стакан чая. – Черт ее знает! Сейчас лето, все ушли на заработки. Вроде тихо. В октябре, как закроются прииски, такое начнется, что хоть в петлю лезь. Люди придут с барышом, часто с краденым золотом. Беглые, что прятались в горах, заявятся погреться и покутить. Тогда держись…
– Неужели летом тишь да гладь? – усомнился Алексей Николаевич."
"– У нас все как у людей.
